Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 135

Итак, при всех формационных различиях Октября 1917-го и Августа 1991-го между ними существует глубокое цивилизационное родство. Хотя не стоит преувеличивать и формационных различий. С точки зрения идентичности целям и задачам формационной модернизации России Август оказался чрезвычайно близко стоящим к Октябрю, несмотря на диаметральную противоположность прокламируемых экономических, социальных и политических целей и ценностей. Он, подобно Октябрю, предложил наиболее затратный, наиболее разрушительный, наиболее не аутентичный формационным реальностям России курс ее реформирования. Наш выход из коммунизма, из коммунистического проекта исторического развития по своему характеру и разрушительным последствиям оказался под стать вхождению в него.

Август, как и Октябрь, попытался просто не заметить сложившихся формационных реальностей России как реальностей, попытался свести суть реформ просто к тому, чтобы сбросить их со своих плеч, руководствуясь при этом не столько реальными интересами реальной модернизации России, сколько новыми концепциями, новыми ценностями, новыми архетипами социальности, культуры, духовности, заимствованными из природы локальности иной цивилизации и включенными в контекст нового цивилизационного переворота России.

Именно здесь, в пространстве нового цивилизационного переворота, второй раз за одно столетие навязанного России, истоки и сущность исторической трагедии России, ее Августа 1991-го, того, что он не стал тем, чем мог и обязан был стать в современной истории России: подлинным возвращением к истинным истокам исторической и национальной России и на этой основе полномасштабной формационной модернизацией России, считающейся не только со сложившимися социально-экономическими реальностями и тенденциями их развития, но и с цивилизационной спецификой России, с тем, что всякий формационный прогресс должен стать прогрессом в России и для России, составной частью цивилизационного прогресса локальности ее цивилизации.

Именно здесь, в пространстве нового цивилизационного переворота находятся конечные истоки и действующие причины, сближающие Октябрь 1917-го и Август 1991-го не по их акциденциальным свойствам и формам проявления в истории, а по их глубинной субстанциальной сути, превращающей Август в историческое продолжение Октября - в продолжение процесса бегства России от русско-российских основ своей цивилизации, а русских - от своей русскости и России, в продолжение слома всех базовых структур идентичности в истории, вплоть до преодоления самого генетического кода истории России, а значит, и самой России.

Именно здесь, в пространстве цивилизационного переворота скрыты главные причины, приводящие в действие трагический механизм великих исторических потрясений России в XX столетии. Они имеют не столько формационное, сколько цивилизационное происхождение, не столько в логике формационного перехода, сколько в логике цивилизационного переворота. Они суть цивилизационные потрясения, которые сопровождаются формационными лишь только постольку, поскольку становятся цивилизационными, в той связи и мере, в какой формационные изменения в России и в начале и в конце столетия были подчинены цивилизационным изменениям самой России. Поэтому вне цивилизационной логики истории нельзя понять ничего более или менее существенного и значимого в истории современной России, ни того, чем она была, ни того, чем она стала, ни того, чем она должна быть. Нельзя понять сам цивилизационный феномен России, стягивающий к себе большее из того, в понимании чего нуждается Россия начала третьего тысячелетия от рождества Христова.

А она нуждается прежде всего в цивилизационном историческом самосознании, в адекватном понимании того, что есть Россия в цивилизационных потоках современной истории и в цивилизационном многообразии мира. Она нуждается в восстановлении основ своей истинной цивилизационной и национальной идентичности, безжалостное разрушение которых начатое еще в Октябре 1917-го было продолжено в Августе 1991-го. Россия нуждается не в преодолении, а в понимании себя как России и на этой основе в утверждении себя в мировой истории в качестве Великой России.

6. ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ ФЕНОМЕН РОССИИ

Итак, что же есть Россия? Не с точки зрения исторически относительных формационных противопоставлений, будь то капитализм - социализм, традиционное - индустриальное - постиндустриальное общество, а исторически абсолютным образом, как цивилизационный феномен. С этой точки зрения можно констатировать несколько сложившихся подходов к пониманию сущности и специфики цивилизационного феномена России - что есть Россия в своей действительной и глубинной цивилизационной сущности, лежащей в основе основ исторической идентичности России, всякого акта идентификации в России, в основе исторического, цивилизационного и национального самосознания России.

Сущность первого легко специфицируется тем, что в его пределах фактически отрицается цивилизационная самодостаточность России, больше и хуже того, сам факт реальности России в цивилизационном пространстве истории. Тем самым снимается сама проблема цивилизационного самоопределения России в истории в качестве России.

В самом деле, если есть Россия-цивилизация - есть проблема, нет России-цивилизации - нет проблемы. А проблемы действительно нет, если "Россия не является самостоятельной цивилизацией и не относится ни к одному из типов цивилизаций", так как народы, населяющие Россию, "проповедуют ценности, которые не способны к сращиванию, синтезу, интеграции... Татаро-мусульманские, монголо-ламаистские, православные, католические, протестантские, языческие и другие ценности нельзя свести воедино"55. А раз так, раз Россия существует в пространстве цивилизационного хаоса, оказалась вне основных цивилизационных потоков истории, не принадлежит ни к одному из типов цивилизаций, то нет никаких оснований говорить и о реальности России-цивилизации, о цивилизационных проблемах России вообще.

Точнее, они есть, но лишают Россию именно в качестве России всякой выраженной цивилизационной перспективы на внятную цивилизационную идентичнсть. Это полностью хаотизированная в цивилизационном отношении страна, пытающаяся соединить в себе несоединимые цивилизационные начала истории и именно поэтому лишенная основ цивилизационного бытия в истории, основ самой цивилизационной идентичности. Этнокультурное многообразие России - это неразрешимая для нее проблема, что-то вроде цивилизационной квадратуры круга, не позволяющая ей решать проблемы цивилизационной идентичности и интеграции цивилизационными средствами, что в итоге выталкивает Россию из цивилизации и цивилизационных потоков истории и в лучшем случае к чисто эпигонским формам бытия в истории.

Данным подходом констатируется действительная цивилизационная специфика России и ее действительные цивилизационные проблемы, обусловленные задачами исторического синтеза принципиально различных цивилизационных блоков, из которых складывается Россия. Но, думается, этой специфике и этим проблемам дается несколько упрощенная интерпретация. Во-первых, нельзя быть в истории и одновременно с этим быть вне цивилизационных потоков истории. Одно абсолютно предполагает другое и неотделимо от него. Нельзя отрицать цивилизационной исторической реальности, не отрицая историческую реальность вообще, в основе которой, как исторической, лежит не формационная, а именно цивилизационная историческая реальность. Она есть абсолютный максимум истории, с исчезновением которого исчезает сама история.

Во-вторых, из того факта, что цивилизационное пространство России складывается из разных цивилизационных блоков, еще не следует, что оно не является цивилизационным, а Россия не есть самостоятельная цивилизация. В первом случае, если цивилизационное пространство России складывается из разных цивилизационных блоков, то оно уже является цивилизационным, хотя бы в том смысле, что складывается из этих блоков. Во втором не учитывается реальное процентное соотношение между нациями России, исповедующими разные ценности идентичности, образующие основу локальности разных цивилизаций. Странным образом не учитывается как раз самое очевидное, что в России пока что все еще живут русские и не просто живут: от 82,5% до 85% населения составляют именно этнически русские, то есть именно те, кто по факту уже своего этнического происхождения являются русскими и, соответственно, неизбежно оказываются укорененными в системе православных культурных и духовных архетипов, даже в том случае, когда эта укорененность не сопряжена с верой в реальность Абсолюта-Бога. Даже в этом случае они в своем бытии все равно оказываются центрированными на православную систему ценностей, целей и смыслов существования, как на определяющую истоки всякого духовного бытия в России в качестве русского.