Читать онлайн «Общий ход всемирной истории (Очерки главнейших исторических эпох)». Страница 11

отдаленном прошлом. "Китайцы, - говорит автор одного обширного историко-философского труда, - китайцы неподвижны не в том довольно общепринятом смысле, что будто бы все сплошь остается у них неизменным; напротив, культуры своей добились они кропотливым, настойчивым трудом, и государство их испытало на себе много потрясений,- но они консервативны в том значении, что крепко держатся за все, что успели раз себе добыть, и за первичную форму своего жизненного начала, так что все развитие их совершается в пределах последнего, не переходя за его заветную черту; у них не возникает ничего существенно нового, ни через усвоение со стороны, ни благодаря процессу внутреннего самораскрытия. Китайцы, прибавляет тот же писатель, были малыми детьми, как и все человечество той отдаленной эпохи, но детьми же они и остались, детьми же состарились, так что символом целого народа является герой сказания, Лао-цзе, который будто бы родился на свете седовласым старцем" *. Конечно, история Индии не подойдет под эту характеристику, но именно здесь-то мы с особенною ясностью, весьма пригодною для частной иллюстрации общего явления, и наблюдаем быстрое и богатое развитие исторической жизни, за которым следуют века застоя. "С устойчивостью, принадлежащею характеру восточных народов, - читаем мы в одной большой "Всеобщей истории" **, - индийцы продолжали с той поры (с македонской и александрийской эпохи) держаться, как держатся еще и теперь, своего фантастического вероучения, своего стеснительного кастового устройства, строгого аскетизма, веры в долгий ряд возрождений, - словом, всех тех учреждений и теорий, которыми была парализована и подавлена их нравственная энергия. Много было завоевателей, становившихся железною ногою на выю индийского народа; много было военных нашествий, вторгавшихся опустошительными бурями в благодатную страну и заливавших ее кровью; но старые основы индийской жизни пережили все перевороты, выдержали все

* Мориц Каррьер, "Искусство в связи с общим развитием культуры". " Г. Вебер, "Всемирная история".

угнетения, все преследования, устояли против всех попыток переделать понятия индийцев". "В течение следующих веков, говорится еще в одном месте той же книги, произошло, правда, много изменений в религиозных понятиях и богослужебных обрядах индийцев, обогатилась их наука, явились у них великие произведения поэзии, других искусств,- но творческая сила нации была уже истощена; основные черты индийской жизни неизменно сохранили тот вид, в каком существовали раньше".

Гибель цивилизации в одном случае и культурный застой в двух других - вот какая судьба постигла народы, ранее всех выступившие на историческое поприще,народы, историю которых мы имеем право рассматривать как первый фазис истории общечеловеческого прогресса. Обобщая эти и подобные им факты (особенно падение греко-римской цивилизации в эпоху германского варварства на западе Европы и византийского коснения на Востоке), многие историки готовы были объяснить такие случаи гибели цивилизации и культурного застоя, встречающиеся в истории, по аналогии с жизнью индивидуума, естественно и необходимо приводящей к старости и оканчивающейся смертью: нация также исчерпывает свои силы, как индивидуум, и, старея, делается неспособной к дальнейшему движению. Как ни удобна эта аналогия для объяснений общего характера, она, во-первых, не может устранить необходимости в частных объяснениях для каждого отдельного случая, когда только мы имеем дело с прекращением исторического движения, а, во-вторых, сама по себе она основывается на гипотезе, доказательства которой весьма шатки и против которой, наоборот, можно привести немало веских доводов. Не разбирая здесь самих оснований такой теории, это завлекло бы нас слишком далеко от главного предмета,- я ограничусь лишь указанием на то, что гибель цивилизаций происходит всегда преимущественно от причин внешних, тогда как культурный застой или регресс бывает большею частью результатом хотя и внутренних условий жизни народа, но таких, которые лежат не "в крови" последнего, якобы вырождающейся в силу самого процесса

исторической жизни, а в социальных формах народа и его понятиях, раз те и другие принимают характер неблагоприятный и даже прямо враждебный всякому движению вперед. Можно даже утвердительно сказать, что именно в начале всемирной истории внешние условия существования культурных народов постоянно грозили гибелью их цивилизации, а внутренняя их жизнь необходимо складывалась таким образом, что очень часто сама же обусловливала неизбежность застоя после более или менее продолжительного движения вперед. Не приводя здесь подробно теоретических доказательств в пользу такого взгляда, я только подкреплю это положение на нескольких обобщенных примерах, заимствованных из истории древнего Востока.

Во-первых, народам, среди которых развивались древнейшие цивилизации, а вместе с тем и самим этим цивилизациям постоянно грозили варварские нашествия, весьма опасные по своим последствиям. Если для античной образованности на Западе весьма печальные последствия имело так называемое "великое переселение народов" в начале средних веков, то цивилизация должна была считать себя еще менее прочною, когда ей принадлежало только несколько оазисов среди совсем некультурных народов. Возьмем один Египет: с древнейших времен его населению пришлось оберегать Суэзский перешеек от вторжения азиатских кочевников, не говоря уже о почти постоянной, в течение долгого времени, опасности со стороны нубийцев и либийцев; тем не менее, номады (шус или шасу) прорвались-таки в Египет и на весьма долгое время (2200-1700 до Р. X.) им завладели. По местному преданию, они разрушили храмы богов, перебили множество народа, обратили оставшихся в живых в рабство и наложили дань на всю страну. Потом и самим завоевателям пришлось также оберегать покоренную землю от новых нашествий из-за Суэзского перешейка. После освобождения Египта от "гиксов", он подвергался еще нашествиям со стороны малоазиатских народов, соединявшихся с либийцами, которые всегда готовы были с запада нападать на Египет, как семиты нападали с востока, и если бы в очень ранние эпохи своей истории Египет не

распространил образованность свою на юг, в Эфиопию, то и временное владычество последней над страною фараонов тоже, пожалуй, имело бы для египетской цивилизации результаты столь же плачевные, как и господство гиксов. Другой пример - "скифские" нашествия на Азию. С незапамятных времен из-за Кавказа, от поры до поры, на Малую Азию нападали киммерийцы, которые впоследствии стали совершать набеги и на ассирийские владения, встречая здесь, впрочем, отпор. Около 632 г. до Р. X. скифам удалось, однако, разграбить Мидию, опустошить Ассирию, истребить половину населения в Месопотамии, напасть на Сирию и даже дойти до Египта, от которого отвратили их только богатые дары Псамметиха. По словам Геродота, скифы господствовали в Азии 28 лет, но даже семи-восьми лет, принимаемых для этого периода новейшими историками, достаточно для объяснения быстро последовавшего за этим падения Ассирии. Не накопляя других примеров варварских вторжений в культурные страны, мы можем видеть в подобных событиях одну из причин непрочности древнейших цивилизаций: это были, в полном смысле, оазисы среди пустыни, которым грозила опасность быть засыпанными ее песками. Известно, что многие некогда культурные страны, именно в силу таких причин, делались достоянием настоящей пустыни, и чем далее мы идем в глубь веков, тем все более и более уменьшаются число и величина таких оазисов, и, следовательно, тем все менее и менее прочною должна была быть цивилизация. Прогресс в первом своем фазисе - на каковой и приходится история древнего Востока - с этой стороны был поставлен в крайне неблагоприятные условия, особенно если мы примем еще в расчет, что сами и "исторические народы" поступали один с другим не лучше гиксов и скифов: достаточно вспомнить подвиги одних ассирийцев с их бесцельною жестокостью и страстью к разрушению, да и вообще международная история Востока есть история разрушения городов, разорения стран, истребления, порабощения, увода в плен целых населений. Война сама по себе есть явление варварское, а в истории древнего Востока и совсем уже невозможно провести границы между

вторжением варваров в культурную страну и завоевательным походом культурного народа на варваров. "Я пронесся, как опустошительный ураган", говорит о себе ассирийский царь, Сеннахериб; "я призвал (в завоеванный Элам), - объявляет о себе другой царь, Ассурбанипал, - диких зверей, змей, животных пустыни и газелей", - вот содержание всей военной истории не одной Ассирии, но и других культурных народов древнего Востока. Оберегать себя от подобных вражеских вторжений было трудно и в том еще отношении, что это требовало большого напряжения материальных сил и тем самым подрывало экономическое развитие этих народов.