Читать онлайн «Инженеры Сталина: Жизнь между техникой и террором в 1930-е годы». Страница 62

Политика размежевания, взятая на вооружение советским правительством в 1931-1933 гг., проводилась не слишком долго, и даже в эти годы нельзя было сказать, что заграница утратила для Советского Союза всякое значение. Экономическое сотрудничество, импорт техники, соглашения с иностранными фирмами все равно продолжались. Нападки на иностранцев в первую очередь имели целью воспитать советское самосознание и подчеркнуть свою ведущую роль. Дискурс об иностранцах получил иное направление, собственных инженеров стали ценить больше, но далеко не все технические контракты расторгались. Американизм пережил еще один взлет в 1935-1936 гг. Лозунг «Догнать и перегнать Америку» вновь обрел актуальность и зазвучал повсюду. Джеффри Брукс утверждает, что в середине 1930-х гг. восхищение Соединенными Штатами улетучилось, да и вообще найти такой язык, чтобы эффективно привить это восхищение населению, не удалось{1072}, но по крайней мере об инженерах так не скажешь. Свидетельство тому — целый поток статей, которые инженеры публиковали в 1935 и 1936 гг. в газете «За индустриализацию» под рубрикой «Строить американскими темпами». Если в 1920-х — начале 1930-х гг. пропагандистами американизма выступали партийные руководители, то в середине 1930-х гг. инициативу перехватили сами инженеры. Крупные хозяйственники и главные инженеры давали подробнейшие отчеты о своих поездках в США, делились впечатлениями, не оставляя сомнений в том, что нашли там землю обетованную для инженера и техника. Они в данном случае не служили рупором партии, правительства или профсоюза, а именно как инженеры восторгались страной, чью технику и заводы горячо желали бы видеть в Советском Союзе. В конце хвалебных рассказов большинство торопливо добавляло несколько строк о том, что они отнюдь не намерены прославлять Америку, на этих чудесных заводах, само собой, царит чудовищная эксплуатация, а в стране — огромная безработица. Эти фразы, отражавшие официальную точку зрения, резко отличались по стилю от всего, изложенного выше, и не могли скрыть настоящего преклонения авторов перед американской экономикой. В какой бы отрасли промышленности те ни работали, они неизменно признавали превосходство американских, английских, шведских, французских или немецких предприятий. Величайшим примером, как и прежде, оставалась для них американская автомобильная промышленность с ее фирмами «Форд», «Крайслер» и «Дженерал моторе». Они завороженно писали об автомобильной выставке в Нью-Йорке и требовали, чтобы советский автопром наконец научился разрабатывать новые модели{1073}. Инженер Рабинович любовался блестящими, сверкающими легковушками, которые сходили с конвейеров США и столь выгодно отличались от машин горьковского завода, плохо обработанных, неказистых на вид и быстро ржавевших{1074}. Не менее сильное впечатление произвели на Туполева и других авиаконструкторов американская, английская и французская авиапромышленность и авиатехника{1075}. Все же в самолетостроении, по мнению советских инженеров, Советский Союз скорее всего мог конкурировать с зарубежными странами, куда более суровый приговор они выносили другим отраслям отечественной промышленности, например станкостроению: советские станки хоть и обладали большей мощностью, но работали значительно хуже заграничных{1076}. 3. Танер-Танненбаум, расхваливая пользующуюся международным признанием шведскую стальную продукцию и указывая, что Швеция располагает крупнейшими в мире высокочастотными печами емкостью в 5 тонн, ни словом не обмолвился о Магнитогорске и Кузнецке{1077}. Инженер Н. Мирошниченко сетовал, что советским нефтяникам на строительство крекинговой установки до сих пор требуется 3-4 года, тогда как американцы сооружают ее за 4-5 месяцев{1078}. Несколько специалистов, посетивших американские нефтеперерабатывающие заводы, пришли к единодушному выводу, что в СССР следует «поднять нефтепереработку до американского уровня»{1079}. Даже предприятия английской фирмы «Метровиккерс», приславшей в СССР инженеров, которых в 1933 г. осудили за саботаж и шпионаж, удостоились самых горячих похвал от инженера Ф. Снежко за отличную организацию и культуру производства турбин и генераторов. Управление этими предприятиями Снежко назвал образцовым: советским хозяйственникам, по его словам, следовало бы поучиться здесь, как добиваться снижения себестоимости путем упрощения производственных процессов и применения дешевого сырья{1080}. Инженеры М. Зильберштейн и И. Тронь, руководители строительства завода «Уралэлектромашина», также восхищались рациональной, основанной на разделении труда организацией производства в американских фирмах «Дженерал электрике» и «Вестингауз», которым поставляли необходимую продукцию другие фирмы{1081}. Советские инженеры единодушно считали: отечественная промышленность пока ковыляет далеко позади зарубежной, и ей предстоит еще многому научиться в плане организации производства, эффективности, точности и оптимального использования ресурсов. К своему удивлению, советские специалисты не раз видели, что иностранные фирмы, не обязательно располагая самыми новыми и мощными машинами, благодаря оптимальному использованию имеющегося оборудования и тщательному уходу за ним добиваются лучших результатов, чем советские предприятия с новейшей иностранной техникой.{1082} В поисках ответа на вопрос, почему отечественная экономика стагнирует и не рождает новых идей, советские инженеры делали поразительные открытия. Инженер И. Пешкин обнаружил: в СССР нет конкуренции, которая в капиталистических странах заставляет постоянно совершенствовать продукцию. Он поспешил добавить, что вовсе не жалеет об отсутствии конкуренции, но работу конструктора нужно как-то стимулировать, чтобы инженер Горьковского автозавода имел не менее сильную мотивацию к созданию новых моделей автомобилей и дизельных моторов, чем его коллега у Форда. Кроме того, государство должно позаботиться, чтобы усилия конструкторов не сводились на нет бюрократией{1083}. Инженер А. Золотарев, вернувшийся из командировки в Германию, присоединился к выводу о положительной роли конкуренции в промышленном развитии{1084}.

Помимо конкуренции советские инженеры видели за границей и другие достойные подражания особенности, например крупные лаборатории. Эти лаборатории, которые не закрывались даже во время экономических кризисов, служили «мозгом предприятия» и существовали исключительно для развития производства{1085}. Один московский инженер рассказал, как он был удивлен, когда наткнулся у Форда на контору, где инженеры сидели в удобных креслах, положив ноги на стол, курили сигары и как будто ничего не делали. В действительности это оказались «думающие инженеры», чья единственная задача заключалась в том, чтобы совершенствовать конструкции и снабжать производство новыми идеями. Им платили в четыре раза больше, чем обычным инженерам, и создавали особые условия труда{1086}. Советские инженеры, явно очарованные подобными учреждениями, полагали, что именно их отсутствие в СССР виновато в стагнации отечественной промышленности. Наконец, они завидовали американским инженерам, потому что те имели совсем иные навыки, чем советские ИТР, и базировались эти навыки на иных предпосылках. Они могут опереться на опыт, накопленный не только ими самими, но и поколениями инженеров до них, констатировал инженер П.А. Богданов. Советский специалист, чего-то не зная, начинает рыться в учебнике, американец же обращается к опыту предшествующего поколения. Слова: «Так подсказывает мой опыт и опыт моей фирмы»{1087}, — которыми иностранцы отвечали советским коллегам на вопрос, откуда им известно то-то и то-то, и которые многие русские воспринимали как признак недостаточной теоретической подготовки, на самом деле свидетельствовали о фундаментальном умении американцев находить оптимальные решения технических проблем. Косвенным образом они давали понять, насколько ошибочно убеждение, будто советская промышленность может отказаться от русской инженерной традиции. Специалисты снова начали интенсивно обсуждать тему образования собственных кадров и критиковать его, сравнивая с американским. Богданов считал, что необходимо взять за образец требования, предъявляемые к американским студентам-техникам: в своих дипломных работах им надлежало продемонстрировать солидные базовые теоретические знания, исключительную точность чертежей и расчетов, отличную грамотность и аккуратность. Эти краеугольные камни американского высшего образования, писал Богданов, неприятно удивляют русских студентов, однако именно они закладывают основу не имеющей себе равных американской трудовой дисциплины и аккуратности, которой так не хватает русским. В отличие от советских студентов, американцы работают чрезвычайно быстро, привыкли пользоваться таблицами и справочниками, проявлять самостоятельность, в университетских лабораториях не остаются пассивными наблюдателями, а принимают активное участие в опытах. Их организованность феноменальна, на лекциях они дискутируют и спорят, на их конгрессах не просто зачитываются длинные доклады и принимаются резолюции, а идет настоящий обмен мнениями о новейших технических достижениях. После этого панегирика американскому техническому образованию автор счел необходимым добавить: «Да не подумают читатели, что я создаю из американской техники и методики "икону"… которой надо слепо следовать»{1088}.