Читать онлайн «Всемирная история: в 6 томах. Том 2: Средневековые цивилизации Запада и Востока». Страница 188

Отречение в 1354 г. Иоанна VI от власти ничего не изменило во внутреннем развитии ромейского государства. Неэффективная работа центрального аппарата управления, экономический упадок, низкий уровень товарного производства, доминирование крупной земельной собственности, ведущее к снижению налоговых поступлений, — все эти факторы объясняли неспособность Византийской империи выдержать внешнее давление. Османский натиск сметал один греческий город за другим. Вначале был захвачен стратегически важный форпост на Галлиполийском п-ове (крепость Цимпе, 1352 г.), затем силами султана Мурада I взят Адрианополь (1362 г.), куда вскоре перенесли столицу Османского государства.

В амбициозные планы турок-османов входило завоевание Балканского п-ова. Ни сербы, ни болгары, ни византийцы оказались не в силах сдержать их наступление. Иоанну V ничего не оставалось, как пойти на переговоры с турецким султаном и признать унизительные условия перемирия: вассальную зависимость от Османской державы и огромную контрибуцию. Тем не менее в период с 1394 по 1402 гг. Баязид I предпринял серию военных операций, в ходе которых ему удалось не только опрокинуть прибывшие на помощь империи отряды крестоносцев, но и осадить Константинополь. Ни силы венгерского короля, ни византийские или французские воины не сумели остановить завоевателя. Это сделал Тимур, в 1402 г. одержавший над османами сокрушительную победу в битве при Анкаре. Пожалуй, именно данное обстоятельство, а также последовавшее за ним ослабление турецкого государства, позволили Византии продлить свое существование.

Новая волна османских завоеваний, развернувшаяся в 20-30-е годы XV в., подтолкнула империю к Западу. В надежде найти в лице Католической церкви и верных ей европейских монархов поддержку в борьбе с турками Иоанн VIII решился заключить унию.

Ферраро-Флорентийская унт

В период с 1438 по 1445/47 г. в Ферраре, Флоренции и Риме проходил собор, на котором обсуждалась перспектива заключения унии между Католической и Православной церквями, преследовавшей идею повсеместного распространения папской супрематии на землях державы ромеев. В соборе приняли участие кроме византийского императора Иоанна VIII Палеолога и высших иерархов византийской церкви также представители Русского государства — киевский митрополит Исидор и суздальский епископ Авраамий. Греческие клирики, готовые пойти на уступки в области догматики, тем не менее весьма настороженно отнеслись к предложению католиков внести исправление в Никейский Символ веры, касающееся трактовки богословской проблемы исхождения Св. Духа «и от Сына» (filioque). Под давлением василевса, части аристократии и влиятельного митрополита Виссариона Никейского византийское духовенство приняло ряд положений собора, среди прочего признав в папе наместника Христа и главу Церкви. Оказав существенное воздействие на развитие церковно-политических отношений и культурных связей между Западной Европой и Византией, Ферраро-Флорентийский собор, тем не менее, не оправдал возложенных на него ожиданий и не обеспечил военного альянса, способного оградить империю от нашествия врагов.

Крестовый поход, снаряженный западноевропейской знатью, не остановил продвижение турок в глубь территории Византийской империи. Отсутствие в народе единства по поводу заключенного с Католической церковью соглашения усугубляло внутренний кризис. Противостояние двух идеологически полярных группировок — латино- и грекофилов — сказалось на социальной и политической обстановке в стране. В итоге империя оказалась совершенно не готова к масштабной борьбе с османами.

29 мая 1453 г. после двухмесячной ожесточенной осады и героического сопротивления жителей (из которых воинов набралось не более 7 тыс. чел. против 150-тысячной армии турок) Мехмед II взял Константинополь. (Последний византийский император Константин XII Палеолог погиб на улице города в гуще сражения.) Падение столицы ознаменовало окончательный крах Византийской империи. Последовавшие затем завоевания в 1460–1461 гг. Морей и Трапезунда были логическим завершением внешнеполитического курса Османской державы.

Раздел державы ромеев крестоносцами (1204 г.), образование на ее руинах конгломерата латинских государств и греческих империй не остановили бурного развития византийской культуры. Осведомленность греческой интеллектуальной элиты в западноевропейских философских, богословских и политических теориях породила две противоположные друг другу тенденции: с одной стороны, восхищения латинской словесностью, а с другой — уничижительного к ней отношения. Благодаря францисканцам и доминиканцам византийцы познакомились с классическими произведениями римской и средневековой западноевропейской литературы. В переводе на греческий вышли подготовленные Максимом Планудом (1260–1305) издания трудов Цицерона («Сон Сципиона», сопровожденный комментариями Макробия), Овидия («Метаморфозы», «Героиды»), Цезаря («Записки о галльской войне»), Боэция («Утешение философией») и Августина («О Троице»). Позднее византийские книжники познакомили читателей с трактатами Ансельма Кентерберийского, Фомы Аквинского («Сумма теологии» и «Сумма против язычников» в переводе Дмитрия Кидониса) и Рикольдо де Монте Кроче.

Появление сводов латинской философской и богословской мысли способствовало более глубокому чем прежде пониманию интеллектуальных ориентиров западной цивилизации. Вместе с тем включение схоластических идей (например, концепции симфонии веры и разума) и методов в ученую жизнь Византийской империи вызвало бурное недовольство со стороны авторов, отстаивавших принципы национальной самобытности и идентичности. Так, в диалоге «Флорентий» Никифора Григоры (между 1290 и 1295–1359/1360) описывается столкновение двух типов мышления: греческого (Ксенофан) и латинского (Никагор). Причем из хода полемики действующих лиц читателю, по замыслу автора, становится видна скудость рассуждений приверженца западной традиции (в данном случае Никифор недвусмысленно намекал на Варлаама Калабрийского).

Столкновение греко- (Иоанн Кантакузин, Нил Кавасила и др.) и латинофилов (Димитрий Кидонис, Мануил Калека, Андрей Хрисоверг, Иоанн Кипариссиот) усилилось в период противостояния Григория Паламы и Варлаама Калабрийского, а также обсуждения перспективы заключения унии с Римом. Тем не менее критичное отношение к латинской ученой культуре не означало, что греческие интеллектуалы не применяли отдельные научные принципы на практике: так, в византийской образовательной системе заметно прослеживается влияние классификации квадривиума Кассиодора.

Естественнонаучная литература XIII–XIV вв. представлена фундаментальными работами в области математики и астрономии. Указанные дисциплины совмещали греческие и индийские (через арабское посредничество) исследовательские методы. Важное значение имели учебник по математике, написанный Георгием Пахимером («Квадривиум»), а также изыскания Максима Плануда и Мануила Мосхопула. Изучение движения звезд и их места во Вселенной составляло исключительный интерес византийской интеллектуальной элиты. Трактат «Первоосновы астрономической науки» Феодора Метохита (1270–1332) во многом определил направление исследований в этой области. Опираясь на труды Евклида, Аристотеля и Птолемея, он критиковал многие, ранее казавшиеся незыблемыми, положения Стагирита о природе физических явлений. Влияние арабо-мусульманской традиции прослеживается в творчестве Григория Хиониада.

Синтез различных космологических концепций с детальным изложением основных положений греческих и восточных (преимущественно персидских) мыслителей предложен Феодором Мелитениотом в трактате «Астрономическое трехкнижие». Греческие ученые стремились как можно полнее отразить свои наблюдения за строением человека, организацией окружающего мира, поведением животных и птиц в специальных сочинениях по медицине, ботанике (словарь Димитрия Пепагомена) и зоологии. В поздневизантийский период новое слово в постижении человеческого организма высказали Иоанн Актуарий и Николай Мирепс, соединившие идеи как классических авторов (Гиппократ, Гален), так и современных им западноевропейских (в частности итальянских).

Переосмысление античного наследия и знакомство с трудами латинских мыслителей способствовало утверждению нового понимания природы и предназначения человека, его места во вселенной. Византийские гуманисты делали акцент на высоком достоинстве высшего из существ, его особом призвании, состоящем в постижении предметов видимого мира и стремлении к божественной истине. Познавательные способности ставились в основу новой антропологической модели: Феодор Метохит прямо писал о том, что самое главное для людей, жаждущих знания, — «совершенствование интеллекта», и нет для них большего счастья, чем радость от умственной работы. В произведениях мыслителей эпохи «Палеологовского Возрождения» отчетливо проступает оригинальное видение жизненных идеалов человека — набора установок, понимаемых как гармоничное сочетание созерцательного и деятельного начал, внутреннего благородства и уравновешенности. Неоплатоническая трактовка задач политического развития общества и выработки нового комплекса этических норм нашла отражение в изысканиях Георгия Гемиста Плифона (1355–1452).