Читать онлайн «Всемирная история: в 6 томах. Том 2: Средневековые цивилизации Запада и Востока». Страница 189

Если византийские гуманисты (Виссарион Никейский) придавали особое значение развитию разума человека, расширению его познавательных возможностей, то греческие богословы, прежде всего Григорий Палама (1296–1359) и его соратники, обращали специальное внимание на необходимость внутреннего делания, морального совершенствования и искоренение пороков. Святитель дал богословское обоснование практики «умной молитвы» (исихия — тишина, молчание) как особой формы «медитативного» погружения человека в глубины души, преодоления рассеянности ума и познания собственного «Я» в свете божественной благодати. Совмещение молитвы и физических упражнений (контроль дыхания и сердцебиения) позволяло человеку преодолеть духовное смятение и обрести покой. Многие положения исихазма, изложенные в том числе в программных трудах Григория Паламы, вызвали несогласие «латинской группы» византийских интеллектуалов, прежде всего Варлаама Калабрийского и его сторонников, так называемых «варлаамитов».

Новые веяния в области культуры нашли отражение в развитии различных жанров византийской литературы позднейшего периода. Прочные позиции по-прежнему занимали многочисленные труды мемуарного характера, а также историографические сочинения («История» Никиты Хониата, «История ромеев» Никифора Григоры, «История» Иоанна VI Кантакузина). Широкое воздействие западноевропейской интеллектуальной традиции сказалось на греческой поэзии: стихотворные романы «Бельтандр и Хризанца», «Имберий и Маргарона» выполнены в стилистике рыцарской культуры. Наряду с высокой, ученой и изысканной словесностью значительно окрепла народная, пародийно-сатирическая в своей основе, литература. В фольклорных произведениях изобличались пороки знати и социальное неравенство («Рассказ о четвероногих»).

Динамичные художественные образы наделялись реалистическими чертами и глубокими психологическими свойствами. Поиск новых идеалов в архитектуре породил тип храмового строительства, основанный на идее материально-духовной симфонии, внешней и внутренней асимметрии, легкости, возносящей человека в молитвенном порыве к Богу (Кахрие Джами).

Тюркские племена в Малой Азии и на Балканах впервые появились еще в период так называемого Великого переселения народов (в первые века нашей эры). Однако вплоть до VII в. проникавшие в эти районы массы тюркских кочевников, связанных с такими объединениями, как гунны и авары, сувары и булгары, хазары и многие другие, быстро поглощались местными этносами и не оставили сколько-нибудь заметного следа в этнической истории региона. В VIII–X вв. начинается более значительный приток тюрок из Средней Азии и Хорасана. Аббасидские халифы привлекают их в западные области халифата в качестве военной силы для защиты границ своих владений. Так на востоке Малой Азии, на границах с Византией, появляются поселения тюркских племен.

Такие тюркские племена, как печенеги, узы, куманы (кипчаки, половцы), продвигаясь по Северному Причерноморью, проникали в XI–XII вв. с северо-запада во владения Византии, где местные власти также стремились поселить их в пограничных провинциях и использовать как наемников в войске. Расселяясь среди других обитателей Малой Азии, эти поселенцы в какой-то мере подготовили будущую тюркизацию Анатолии. В XI в. к границам Малой Азии подступила новая, более мощная, чем все предыдущие, миграционная волна тюркских, так называемых огузских, племен из Средней Азии.

В X в. из огузо-туркменского племени кынык возвысился род Сельджука. В X–XI вв., став мусульманами, Сельджукиды повели борьбу против языческих огузских вождей. Продвинувшись на юг, в пределы государства Газневидов, сельджуки сумели сокрушить власть этого государства в Хорасане (1040 г.) и создать новую державу, получившую в истории название «Великих Сельджукидов». Во второй половине XI в. это государство подчинило себе огромные территории — от Средней Азии до Средиземного моря.

Становление державы Сельджукидов еще более активизировало миграционное движение огузо-туркменских племен на запад. Сельджукские султаны, устанавливая свою власть над тем или иным районом или государством, не предоставляли их земли своим кочевым соплеменникам, а отправляли последних все дальше на запад, т. е. проводили в отношении их сознательную миграционную политику, благодаря которой уберегали от разграбления подчинившиеся им земледельческие районы и города и вместе с тем постоянно поддерживали воинский дух и завоевательные устремления огузских родоплеменных объединений. Идеологически этот миграционный поток воодушевлялся исламом и почетностью борьбы с неверными и еретиками. Огузы выступали тогда как восстановители суннитской ортодоксии в охваченных шиизмом ближневосточных странах, а потом и как передовой отряд ислама в борьбе с христианством. Такая политика «Великих Сельджукидов» и массовость миграции огузо-туркменских племен привели к тому, что, покрыв огромные расстояния, компактные массы тюркского населения сосредоточились там, где миграционная волна натолкнулась на некую преграду для своего дальнейшего продвижения. Потому-то тюркскими стали районы, географически наиболее удаленные от исходной базы миграции, т. е. от Средней Азии. Это — Азербайджан и Малая Азия.

Первые сельджукские вторжения в Закавказье и Малую Азию были совершены еще в первой половине XI в. Предводителями тюркских орд выступали тогда двоюродные братья первого сельджукского султана Тогрул-бека (1038–1063) Ибрахим Йинал и Куталмыш. При султане «Великих Сельджукидов» Алп-Арслане (1063–1072) походами на Византию, которой принадлежала Малая Азия, руководили сам султан и его наследник Мелик-шах (походы 1064 и 1067–1068 гг.).

С этого времени нападавшие уже не ограничиваются лишь добычей, как в первых набегах, а пытаются захватить территории, делая их опорными базами для дальнейших завоеваний. Против сельджуков выступил император Византии Роман IV Диоген, попавший в 1071 г. в плен. Он вынужден был подписать мирный договор, по которому обязался выплачивать ежегодную дань и уступил Сельджукидам несколько крепостей: Эдессу (Урфу), Антиохию (Антакью) и ряд других. Со своей стороны Алп-Арслан обещал не нападать на восточные границы империи.

Однако после возвращения Романа IV Диогена из сельджукского плена византийские придворные круги добились его низложения, а преемники не признали для себя обязательными условия договора с Сельджукидами. Византийский историк Скилица пишет по этому поводу: «Так как заключенное с Диогеном соглашение осталось неисполненным, то тюрки… поднявшись из Персии во всеоружии и не встречая никакого сопротивления, напали на ромейские фемы и опустошили их, не ограничиваясь лишь временным наездом, как это было прежде, и быстрым отступлением, но завладевая страной с целью обладания ею на правах постоянного господства». При этом, как свидетельствует анонимный грузинский автор XII в., после Манцикерта сами греки покидали свои земли и города, «коими владели на Востоке… Их захватили турки и поселились в них».

Византийские правители не усматривали в устремлявшихся в пределы их государства тюркских мигрантах особой опасности. Византийский мир на протяжении веков жил в условиях постоянных варварских вторжений, он привык использовать варваров как для нужд обороны страны, создавая из них новое сословие крестьян-воинов (акритов), так и для имперской экспансии, натравливая одни народы на другие. Постепенно византийцы включали все новые и новые этнические массы в состав своего населения, подчиняли их своей культуре и, если не ассимилировали, то приучали жить по имперским нормам поведения. Так и с новыми восточными противниками византийцы надеялись со временем поладить, а потому не считали утерянными окончательно пространства, занятые тюрками и пока исключенные из сферы их влияния. Более того, они пытались использовать отдельные тюркские орды в своих внутренних усобицах. Так, Никифор III Вотаниат (1078–1081) в борьбе со своими противниками привлек силы Сулеймана ибн Куталмыша, выходца из боковой линии сельджукидской династии, а за помощь разрешил ему расположиться со своими соплеменниками на азиатском берегу черноморских проливов и в г. Никея (Изник).

Молитвенная ниша мечети Бейхаким в Конье, Анатолия. Вторая половина XIII в. Берлин, Музей исламского искусства © 2011. Photo Scala Florence

К концу XI в. огузо-туркменские племена утвердились почти во всех частях Анатолии. Отдельные тюркские военачальники и беи племен выступали здесь зачастую самостоятельно, слабо координируя свои действия, не всегда подчиняясь центральным властям и порой враждуя между собой. Среди них наиболее успешными были: Артук, Кунак, Барсук, Чаха (или Чекан), эмиры из рода Данишмендидов и наследники Куталмыша. Известно, что Сулейман ибн Куталмыш, опираясь на свои владения в районе Никеи, в 1081 г. начал выказывать претензии на первенство в роде Сельджука. В битве с братом Мелик-шаха Тутушем, эмиром Сирии, Сулейман был разбит и погиб в бою (1086 г.). Однако малоазиатские владения остались за его наследниками.