Читать онлайн «Операция «Оверлорд». Как был открыт второй фронт». Страница 70

Немецкие пехотные противотанковые средства также заметно превосходили аналогичные средства союзников. Английские батальоны были оснащены пехотными противотанковыми гранатометами, которые могли поражать цель только в пределах 115 ярдов гранатой в 2,5 фунта. Пользование этим гранатометом требовало крепких нервов у стрелка, ибо тот знал, что если он замешкается слишком долго, чтобы выстрелить по цели с шансом на успех, то неудача может закончиться для него самого гибельными последствиями. Испытания гранатомета даже на коротких дистанциях в Англии дали только 57 процентов попаданий. Американская базука имела совершенно недостаточную эффективность, чтобы пробить броню немецкого танка. Между тем немецкие части в Нормандии были оснащены отличными фаустпатронами, лучшим пехотным противотанковым оружием второй мировой войны. Воздушно-десантные войска Гэвина захватывали у противника фаустпатроны и затем сами их использовали.

Более тяжелая артиллерия союзников и противотанковые средства были достаточно хороши и многочисленны. В самом деле, каждая армия, сражавшаяся в Нормандии, видела в английской и американской артиллерии наиболее эффективное оружие союзников. На артиллерию приходится свыше половины всех потерь, нанесенных противнику во второй мировой войне. В нормандской кампании англичане впервые применили подкалиберные боеприпасы для своих противотанковых орудий со снарядами весом в 6 и 17 фунтов. Новые боеприпасы обладали мощной бронепробивающей силой. Однако буксируемое противотанковое орудие оказалось малополезным в наступлении, и даже очень точный артиллерийский огонь был недостаточно эффективным против хорошо окопавшихся вражеских солдат. Английское 25-фунтовое орудие превосходило американскую 105-мм пушку по дальности огня (13 400 ярдов и 12 200 ярдов) и успешно прижимало к земле солдат противника, но не обладало достаточной разрушительной мощью против оборонительных позиций. Для решающего воздействия нужно было использовать среднюю или тяжелую артиллерию, а ее всегда не хватало.

Не было у союзников такого оружия, которое по физическому и моральному воздействию можно было бы сравнивать с немецким 88-мм орудием. Это зенитное орудие с большой скорострельностью с первых дней войны использовалось с исключительной эффективностью против наземных целей. В ходе кампании в Нормандии время от времени полностью срывались атаки союзных войск, когда эти 88-мм орудия ставили завесу огня. Для пехоты большую опасность представляла стрельба из этих орудий осколочно-фугасными снарядами дистанционного действия незабываемое впечатление осталось от стрельбы 88-мм орудием у всех участников кампании, вышедших из войны живыми. Для армий союзников было загадкой, почему их собственная промышленность не могла изготовить точные копии 88-мм орудий, автоматов Шмайссера или «картофелемялки».

Однако самой крупной неудачей союзников был их танк. Как могла американская и английская промышленность выпускать множество великолепных самолетов, поразительно разнообразное радарное оборудование, радиовзрыватели, трехосный грузовик-амфибию, джип и тем не менее посылать свои армии сражаться против вермахта, снабдив их танками, сильно уступающими танкам противника по бронезащищенности и убойной силе орудий? Один английский офицер-танкист, только что прибывший во Францию, в июне 1944 года записал разговор со своим полковым адъютантом о танковых делах на фронте.

— Что у немцев самое важное?

— «Пантеры». «Пантера» может проткнуть «Черчилля», как масло, за целую милю.

— А как «Черчилль» настигает «Пантеру»?

— Подкрадывается к «Пантере». Когда произойдет непосредственное соприкосновение, наводчик пытается произвести выстрел в ставень амбразуры вражеского танка ниже орудия. Если ему это удастся, то снаряд пройдет сквозь тонкую броню над головой водителя.

— Кому-нибудь это удалось?

— Да. Дэвису из эскадрона С. Он теперь в тылу в штабе, пытается восстановить свои нервы.

— А как «Черчилль» настигает «Тигра»?

— Как считают, нужно подойти на расстояние двухсот ярдов и выстрелить через перископ.

— Кому-нибудь это удалось?

— Нет.

Если такое изложение граничило с сатирой, то реальное положение дел мало чем отличалось от вышеприведенного рассказа — следствие чрезвычайно слабой предусмотрительности союзников. Специалист, который с самого начала был тесно связан с английской программой проектирования танков, полковник Джордж Маклеод Росс, говорил после войны, что военное министерство допустило роковую ошибку, отделив разработку боевых машин от разработки танковых пушек. Росс, как и другие эксперты, доказывали, что важно было сначала создать нужную танковую пушку, а затем уже создавать подходящую машину, на которой можно было бы установить эту пушку. Вместо этого на протяжении второй мировой войны англичане последовательно изготовили ряд моделей танков без учета того, с каким вражеским противотанковым средством ему придется встретиться на поле боя и какую броню противника ему придется пробивать. Проектирование танков осуществлялось в Чобхэме, а проектирование орудий — в Вулвиче. Несмотря на то что конструкция прекрасного английского орудия со снарядом в 17 фунтов была одобрена и был изготовлен его прототип в июне 1941 года, он был установлен на танке «Шерман» запоздалого выпуска только в августе 1943 года, притом в слишком малом количестве, чтобы оказывать решающее влияние на ход операции «Оверлорд». «Не будет несправедливым отметить, — сказал Росс, проведший значительную часть времени в Управлении артиллерийско-технического снабжения армии США в Детройте в качестве английского технического офицера связи, — что очень немногое из того труда и материальных ресурсов, потраченных англичанами на производство 25 000 танков, помогло выиграть войну».[164] В результате визита в 8-ю армию, когда она воевала в пустыне,[165] от одного технического эксперта в военное министерство поступила зловещая докладная, якобы одобренная Монтгомери, в которой утверждалось: «Все, что нам нужно, это 75-мм пушка». Докладная определила судьбу английской политики в области танкового вооружения на многие последующие годы войны: танки «Черчилль» и «Кромвель», оснащенные 6-фунтовыми и 75-мм пушками, составили основу английских бронетанковых сил. «По-видимому, никто в нашем руководстве не понимал, что во время войны необходимо постоянно совершенствовать оружие, как это делали немцы», — писал Росс.[166]

И тем не менее, решающую роль в производстве танков в годы войны сыграли Соединенные Штаты. Рассел Вейгли, выдающийся американский исследователь проблем армии США во время войны, детально осветил неудачу стремления творцов технической политики сочетать цели — использование концентрированной мощи на поле боя со средствами: в принципе это танк «Шерман». В отличие от немцев, изготовивших 24 630 танков, и англичан, изготовивших 24 843 танка к концу 1944 года, американцы произвели ошеломляющее количество — 88 410 танков, из которых 25 600 были поставлены англичанам. В подавляющем большинстве это были «Шерманы», впервые сошедшие с конвейера в 1942 году и ставшие основой бронетанковых сил союзников в операциях 1944–1945 годов. Из общего числа танков, использованных англичанами в Нормандии, две трети составляли «Шерманы», и одну треть английские танки, главным образом «Кромвели» (7-я бронетанковая дивизия) и «Черчилли» (79-я дивизия и отдельные бронетанковые бригады). «Шерман» была надежная машина, очень удобная для технического обслуживания, долговечность ее гусениц в пять раз превышала эксплуатационный ресурс гусениц немецких танков. Вес танка составлял 33 тонны по сравнению с 43 тоннами «Пантеры» и 56 тоннами «Тигра». Скорость «Шермана» при движении по пересеченной местности отражала американскую приверженность доктрине быстротечных операций бронетанковых сил. «Шерман» обладал двумя важными преимуществами над его немецкими оппонентами: большая скорость разворота башни для поражения цели и более высокая скорострельность. В то же время у «Шермана» было два очень серьезных недостатка: во-первых, легкая воспламеняемость, из-за чего солдаты на поле боя прозвали его «спиртовкой для разогревания пищи». Это явилось следствием скорее конструктивных особенностей и слабой брони, чем излишнего количества боеприпасов, загружаемых в башню экипажами, как с раздражением объясняло военное министерство США в ответ на первые жалобы. Второй недостаток, более важный, — слабые тактико-технические показатели. Снаряд 75-мм пушки имел начальную скорость 2050 футов в секунду против 2900 футов в секунду у английского 17-фунтового орудия и 3340 футов в секунду у немецкого 88-мм орудия. На дистанции в 200 ярдов бронебойная сила английского орудия почти в три раза превышала аналогичные возможности 75-мм пушки. «Тигр» мог поразить «Шермана» на дистанции в 4000 ярдов, в то время как американский танк вообще не был в состоянии пробить лобовую броню «Тигра». Даже когда на «Шермане» было установлено 76-мм орудие, он был вынужден идти на сближение с «Тигром» до 300 ярдов, чтобы иметь шанс его подбить. «Немецкие танки T-V и T-VI не только выдерживают большее число попаданий в них, — мрачно отмечалось в одном оперативно-исследовательском докладе штаба верховного главнокомандующего союзными экспедиционными силами в 1944 году, — но и значительно реже загораются при попаданиях». Даже легкий немецкий танк T-IV, который составлял почти половину танкового парка танковой дивизии, был вооружен 75-мм пушкой, снаряд которой имел начальную скорость на 20 процентов выше, чем у 75-мм пушки на «Шермане». Первая пробивала броню в 92 мм с расстояния до 500 ярдов, в то время как пушка на «Шермане» — только в 68 мм на такой же дистанции.