Читать онлайн «Операция «Оверлорд». Как был открыт второй фронт». Страница 71

Военное министерство США не могло оправдываться неосведомленностью относительно достижений противника в области полевой артиллерии. Еще в мае 1942 года майор Джаррет из управления артиллерийско-технического снабжения армии перевез через Атлантику захваченное 88-мм орудие в качестве «приложения» к своему рапорту, в котором подчеркивались потенциальные возможности немецкой пушки. Существовало много различных причин тому, почему американцам не удалось сразу же внести улучшения в свой «Шерман». Конструкторы почти все свои надежды возлагали на выпуск совершенно нового танка взамен существовавшего. Их огромные усилия были сосредоточены на новой модели, названной Т-20, разработка которой растянулась на три года с семью испытаниями, но только 120 машин попали на фронт к концу войны. Компания «Дженерал электрик» трудилась над созданием другой машины под названием Т-23. Как писал полковник Росс, «не может быть никакого оправдания крайнему невежеству в танковой тактике в целом и в танковых операциях в Европе в частности, которое побудило предпринять нерешительную попытку создать достойного преемника «Шерману», в то время как простой ответ заключался в создании лучшего орудия, что было во много раз проще создания нового танка».[167] Тут, несомненно, сказалось шовинистическое противодействие в США идее копирования немецкой 88-мм пушки или, более реально, английского орудия с 17-фунтовым снарядом. С первых дней войны на конструкции танков сказались ошибочные взгляды генерала Лесли Макнейра, главного строителя американской армии во второй мировой войне. Он считал, что танковые дивизии будут использованы главным образом для развития успеха атак и преследования противника и что танкам редко придется сражаться против других танков. Он стал жертвой того же самого заблуждения, которое лежало в основе создания линейного крейсера адмиралами более раннего поколения. Такой корабль был более быстроходным, но имел более тонкую броню, а когда дело дошло до войны на море, то обнаружилось, что скорость почти теряла смысл, если не была обеспечена необходимая выживаемость корабля.

Прежде всего в высшем руководстве вооруженными силами США существовало убеждение, что союзные армии обладали таким огромным численным превосходством в танках, что можно было примириться с наличием некоторых технических несовершенств. Однако когда командир танка «Шерман» иди даже танковый взвод или батальон «Шерманов» сталкивались с вражескими танками, броню которых американские танковые пушки не пробивали, численное превосходство становилось несущественным. Опасения и осторожность танковых экипажей были вполне обоснованными. Они знали, что, если танк получит попадание, он почти наверняка загорится. Они также знали, что, как показывает статистика, в загоревшемся танке только 50 процентов личного состава остается в живых. Как писал Брэдли, «эта готовность израсходовать «Шерманы» доставляла небольшое утешение экипажам, которые были вынуждены вместе с машинами израсходовать самих себя».[168]

Если технические детали, о которых говорилось выше, тщательно отрабатывались в ходе кампании, то это делалось потому, что ни одна неудача союзников на европейском поле сражения не имела более серьезных последствий, чем нехватка танков с адекватным вооружением и броневой защитой. Никакое оружие, и прежде всего танк, взятое обособленно, не является ни хорошим, ни плохим. О нем можно судить только при сопоставлении с тем вражеским оружием, которому оно будет противостоять. Здесь уже приводилось достаточно примеров столкновений немецкого и союзных танков, в которых немецкий танк уничтожал четыре, пять и даже больше танков, прежде чем сам оказывался выведенным из строя. Отсутствие у союзников ясного понимания того факта, что на каждое появление у противника нового поколения оружия нужно оперативно давать свой ответ, и бездействие генеральных штабов в отношении вооружения танков более мощной пушкой дорого обошлись западным союзникам. Даже огромные потери «Шерманов» не смогли привести к исправлению этого положения. Однако знание слабостей своего собственного танка ослабляло уверенность союзных частей каждый раз, когда танки встречались с танками.

На протяжении всей войны английские власти изо всех сил старались пресечь любые попытки публичного обсуждения недостатков своих танков, хотя они были хорошо известны во всей английской армии. Член парламента от лейбористской партии Ричард Стоукс, который сам храбро сражался в первую мировую войну, был точно занозой в теле правительства, когда вопрос касался конструкций танков; такой же занозой он являлся в вопросах стратегических бомбардировок, доктрины «безоговорочной капитуляции» и в других сомнительных военных вопросах. Стоукс тщательно ознакомился со всеми тактико-техническими характеристиками английских и немецких танков — толщиной брони, относительной начальной скоростью снаряда и т. д.

Он стал настоящим бичом для правительства, используя каждый удобный случай, чтобы вновь и вновь привлекать внимание к этим нежелательным для предания гласности фактам. 30 марта 1944 года он потребовал, чтобы в парламент — в палату общин — были доставлены «Черчилль» и захваченный «Тигр», чтобы члены палаты имели возможность сами судить о боевой мощи каждого из них. Премьер-министр ответил:

«Нет, сэр. Я думаю, что хлопоты и расходы, связанные с этим, хотя и не очень большие, но все же существенные, чтобы оправдать удовлетворение недоброжелательного любопытства моего достойного друга».

Стоуксу в парламенте помогала и содействовала небольшая группа аналогично мыслящих людей. 20 июля 1944 года Эллис-Смит обратился к премьер-министру за уточнением сопоставимых показателей английского и немецкого танков. На это Черчилль ответил:

До того как закроется сессия парламента, я надеюсь дать основательный ответ о действиях наших танков на различных театрах войны. А пока что я сошлюсь на мое заявление от 16 марта: «В следующий раз, когда английская армия вступит в бои на местности, пригодной для использования бронетанковых сил, она будет оснащена по меньшей мере на одинаковом уровне с вооруженными силами любой другой страны мира».

25 июля 1944 года Стоукс спросил военного министра, «может ли он заверить членов палаты общин, что наши войска в Нормандии оснащены танками, по меньшей мере равными немецким «Пантерам» и «Тиграм» по броне и вооружению?». Как почти во всех дебатах, когда поднимался этот вопрос, П. Григг уклонился от прямого ответа под предлогом, что открытое обсуждение этого вопроса не в интересах общественности. Заднескамеечники протестовали против «самого явного обмана, когда речь касается этого вопроса». 2 августа 1944 года Стоукс снова поднял перед правительством вопрос о недостатках английских танков: «Собственно говоря, сегодня мы так же сильно отстаем от немцев, как мы отставали в 1940 году. Я утверждаю, что такое положение позорит нас».

Другой член парламента, контр-адмирал Бимиш, выступил в защиту правительства: «Достопочтенный член парламента все свое время потратил на то, чтобы сделать все, что в его силах, для нанесения урона престижу английской армии». Стоукс парировал: «Моя критика основана на неопровержимых 285 фактах». В официальном отчете о заседании в парламенте зафиксирован смех в палате общин. «Достопочтенным членам хорошо здесь смеяться, — сказал Стоукс, — но солдаты гибнут». Затем он процитировал письмо, которое получил от одного из членов экипажа танка «Черчилль», который предлагал, чтобы военный министр прибыл к ним и сам «повоевал в одном из этих проклятых ящиков». Вмешался спикер, упрекая Стоукса за его язык: «Я три раза услышал от него употребление сквернословия». Стоукс заявил, что он просто цитировал прямую речь тех, кто был на поле боя. Совершенно очевидно, что его информация была вполне обоснованной. Однако все его доводы оставались гласом вопиющего в пустыне. Правительство систематически до самого конца войны лгало относительно неудач союзников создать танки, способные хотя бы на равных сражаться с немецкими танками.

Полковник Кэмпбелл Кларк, возможно один из выдающихся английских специалистов в области бронетанковой техники во время войны, конструктор целого ряда неплохих противотанковых средств, писал в начале 1945 года:

Мы здесь, в Англии, некоторое время тому назад достигли такой стадии, когда сложность оружия стала препятствовать его эффективной эксплуатации лицами со средним уровнем образования; в еще большей степени это касается офицера генерального штаба, который должен определять перспективы развития боевой техники в интересах войны. Неизбежным последствием был и будет во все возрастающем масштабе застой в тактике и «неожиданности» со стороны противника, который занят поисками новых методов использования такого оружия на основе глубокого знания технических возможностей и ограничений.[169]