Читать онлайн «История Византийской Империи. Том 3». Страница 127

Император очень ясно понимал постоянно растущее против него неудовольствие, но этот суровый воин, «спавший на полу, на барсовой коже, накрываясь мантией своего дяди Михаила Малеина», не догадывался об угрожавшей ему опасности от самого близкого к нему человека, от его супруги Феофано. Весьма мало сохранилось данных, чтобы осветить созревшую при дворе интригу, вследствие которой погиб Никифор Фока. Известно, что главный деятель вскоре затем разыгравшейся драмы, доместик Иоанн Цимисхий, был двоюродным братом царя и одним из известнейших в то время византийских военных людей. Весьма естественно, что он был свой человек при дворе и что царица Феофано давно уже знала его. Но когда начались между ними близкие сношения, об этом нельзя сказать с уверенностью. Во всяком случае царь мог по слухам и тайным доносам подозревать о постигшем его семейном несчастье. Он выразил свое нерасположение к Цимисхию тем, что лишил его военного командования восточными войсками, запретил жить в столице и приказал ему или оставаться в своих поместьях в Каппадокии, откуда и происходили Фоки, или жить в Халкидоне. Мысль о насильственном перевороте и о низвержении Никифора должна была созреть именно в это время. У позднейших писателей приводится одно соображение, что будто Никифор замышлял устранить от наследования престолом молодых царевичей Василия и Константина, именем которых он и Феофано управляли царством, но мы не можем настаивать на этом соображении уже и потому, что его было выгодно пустить в оборот заговорщикам после низвержения Никифора, чтобы оправдать себя в общественном мнении, между тем доя династического переворота недоставало поводов. По известиям, какими располагал Лев Диакон, дело происходило следующим образом 1. Феофано нежными и ласковыми словами убедила царя сложить гнев на милость и позволить Цимисхию возвратиться в столицу и занять приличное его происхождению и заслугам положение. Уступая настояниям Феофано, Никифор разрешил своему боевому товарищу прибыть в Константинополь, но свидание их не было особенно теплым и полным взаимного доверия, так что Цимисхий не показывался во дворце на официальных приемах, а имел тайные свидания с царицей. Проживая в Халкидоне (ныне Кадыкей), Иоанн Цимисхий мог иметь частые сношения с царицей и договориться относительно исполнения условленного между ними переворота. В случае благополучного исхода задуманного предприятия Цимисхий получит корону и женится на Феофано. Дело происходило в декабре 969 г. В заговор были посвящены состоявшие при дворце Вуколеона служители и между более знатными лицами — стратиг Михаил Вурца и патрикий Лев Педиасим. В ночь с 10 на 11 декабря, в которую заговорщики приготовились исполнить план нападения на Никифора, в Вуколеонском дворце был спрятан небольшой отряд людей для большей безопасности, на женской половине, а царь спокойно заснул в своей опочивальне на барсовой коже и красном войлоке.

«Сокрытые августой служители вышли из темной комнаты и на дворцовой кровле ожидали прибытия Иоанна. Был пятый час ночи (т. е. около полуночи), сильный северный ветер волновал воздух, и шел снег; тогда показался у берега Иоанн со своими соумышленниками, приближаясь к Вуколеону на лодке. Свистом он дал знать о себе стоящим на кровле служителям, ибо таков был между ними условный знак. Спустив на веревках короб, они подняли поочередно всех сообщников, а потом и самого Иоанна. Взобравшись сверх всякого человеческого ожидания и обнажив мечи, они бросились в царскую спальню… Нашедши по указанию местного слуги лежавшего на полу царя, они стали попирать его ногами. Только что Никифор проснулся и оперся головой на руку, ему нанес сильный удар мечом Лев Валант. Страдая от полученной раны и обливаясь кровью, он воскликнул громко: «Богородица, помоги!» Между тем Иоанн, сидя на царском ложе, приказал притащить к нему царя».

Затем Никифора подвергли разнообразным издевательствам и оскорблениям и наконец лишили жизни.

Судьба, конечно, была несправедлива к Никифору Фоке. Смерть его не вызвала в столице никаких потрясений, и на другой день убийца его спокойно занял престол. Между тем так печально окончивший жизнь государь по своим громадным военным дарованиям занимает одно из первых мест в истории Византии. Роковым его несчастием была неспособность найтись в той обстановке, которая не походила на военный лагерь; он хотел всех измерять на свой аршин и ради отвлеченной и, может быть, фиктивной задачи был в состоянии пожертвовать легко дающеюся в руки реальностью. Некоторая двойственность и непоследовательность в характере внешнего поведения Никифора Фоки хорошо подмечена его историком Львом Диаконом. Указав в нем множество достойных всяческих похвал качеств, он заключает (16):

«Многие ставили ему в вину тот недостаток, что он требовал от всех безусловно соблюдения добродетели и не допускал ни малейшего отступления от строгой справедливости. Вследствие этого он был неумолим в отмщении и казался страшным и жестоким по отношению к погрешившим и несносным для тех, кто привык беспечно проводить день за днем. По моему же мнению, если бы при тогдашних благоприятных обстоятельствах, по зависти переменчивой судьбы сей муж не был так неожиданно изъят из жизни, то Ромэйская империя достигла бы такого великого блеска, какого никогда прежде не имела. Промысл же, гнушаясь суровых и чрезмерных замыслов людских, ограничивает их, сокращает и обращает в ничто неисповедимыми, ему ведомыми способами, направляя ко благу ладью жизни».

Хотя новое царствование началось без всяких внутренних потрясений, тем не менее Иоанну Цимисхию на первых же порах предстояло считаться с немалыми затруднениями. Ближайшие его приверженцы, участвовавшие в перевороте, в туже ночь известили население Константинополя, разослав по улицам глашатаев, о вступлении его на царство вместе с сыновьями Романа II, Василием и Константином. В высших классах, можно догадываться, были приготовлены к восшествию на престол Цимисхия, так как в заговоре одно из главных мест занимала сама царица Феофано, а евнух Василий, самое влиятельное при дворе лицо, уже в ночь произведенного Цимисхием переворота приветствовал новое царствование и тем оказал большую услугу преемнику убитого императора. Ранним утром 11 числа декабря Иоанн Цимисхий объявил себя в Большом дворце византийским царем и поручил ведение текущих дел паракимомену Василию, человеку большого административного опыта, искушенному в интриге. Чтобы обеспечить себе спокойствие и сделать безопасными родственников и приверженцев прежнего царя, был принят ряд энергичных мер. Запрещены были сходки с целью обсуждения политических дел [147]; под страхом уголовной ответственности предупреждалась возможность уличных беспорядков и грабежей. Но главное, предстояло предупредить возможность каких-либо действий со стороны брата убитого царя, куропалата Льва и его сыновей. Лев был послан в заточение на остров Лесбос, сыновья его, Никифор и Варда, также подверглись изгнанию. Кроме того, большинство прежних административных чинов было сменено, и на освободившиеся места поставлены приверженцы Цимисхия. Но так как не было предпринято никаких насильственных актов, то можно догадываться, что новый царь имел для себя прочную опору и не простирал далее необходимого меры предосторожности.

Некоторые затруднения ожидали Цимисхия с церковным венчанием. Патриарх Полиевкт, примиряясь с совершившимся фактом, требовал, однако, чтобы до венчания на царство, которое должно было иметь место в церкви св. Софии и совершено самим патриархом, Иоанн Цимисхий удовлетворил церковное правосудие. Именно, к царю предъявлены были некоторые требования, без исполнения коих патриарх не соглашался допустить его в церковь и помазать его на царство: он должен был изгнать из дворца царицу Феофано и назвать виновника убийства царя Никифора. Кроме того, от него требовалось, чтобы объявлены были утратившими силу и значение те законы Никифора, которыми был нанесен ущерб привилегиям Церкви по отношению к замещению епископских мест, и чтобы были восстановлены на местах те епископы, которые лишены были при Ники-форе их кафедр. Как ни было необычно это требование относительно византийского царя, обладавшего громадными средствами воздействия даже и в церковных делах, тем не менее Цимисхий должен был уступить патриарху по всем статьям. Царица Феофано сослана на остров Проти, виновником убийства Никифора назван Лев Валант и присужден к казни, наконец, в патриарший синод были препровождены те новеллы, которыми были нарушены права Церкви, и вместе с тем отменено было их значение. Этими уступками искуплено было преступление Цимисхия, и патриарх не ставил более препятствий к коронованию его в церкви св. Софии. Всего больше поплатилась вдова, августа Феофано: она должна была некоторое время оставаться в тесном заключении на острове Проти и вскоре затем была сослана в отдаленный монастырь в Азии, где и оставалась в безвестности до смерти Иоанна Цимисхия. Хотя в 976 г. она снова была возвращена во дворец, но не играла уже при сыне никакой политической роли.