Читать онлайн «Всеобщая история.». Страница 96

Рис. Филипп V Македонский.

23. По совершении этого дела стоявшие во главе управления эфоры тотчас отправили посольство к Филиппу с обвинениями против убитых и с просьбою отсрочить свое прибытие до тех пор, пока последние волнения не улягутся и все в городе не придет в порядок, а ему да будет известно, что они решили блюсти во всем верность и благоволение относительно македонян. Послы повстречались с царем уже подле горы Парфения84 и сообщили ему то, что им было приказано. Царь выслушал послов, велел торопиться домой и объявить эфорам, что вслед за сим он отправляется сам и расположится лагерем при Тегее, а эфоры обязаны возможно скорее выслать к нему сведущих людей для переговоров о настоящем положении. Послы исполнили приказание царя, а правители лакедемонян послали к Филиппу десять человек. Те с Омием во главе отправились к Тегее, явились в совет царя и обвиняли Адейманта и друзей его, как виновников волнения, сами обещали Филиппу исполнять во всем обязанности союзников, уверяя, что в доброжелательстве к нему они не уступят ни одному из народов, коих он почитает своими настоящими друзьями. После этих и подобных заявлений лакедемоняне ушли обратно, а в совете голоса разделились. Одни, понимавшие козни спартанцев и уверенные в том, что Адеймант погиб за дружественное расположение к македонянам и что лакедемоняне вознамерились действовать сообща с этолянами, — советовали Филиппу показать пример на лакедемонянах и поступить с ними так, как Александр поступил с фивянами85 вскоре по достижении власти. 24. Другие, из числа старейших, доказывали, что такая мстительность превосходила бы меру преступления, что наказать следует виновных и по отрешении их от должности передать государство и управление в руки друзей царя. Последним говорил царь, если высказанные тогда мнения приписывать ему: невероятно в самом деле, чтобы семнадцатилетний юноша мог дать правильное суждение в столь важном деле. Однако нам, историкам, подобает присваивать начальникам те мнения, которые восторжествовали при совещаниях; читатели пускай подразумевают, что подобные суждения и предложения исходили, по всей вероятности, от царских друзей, притом особенно близких ему. Так и в настоящем случае: высказанное царем мнение может быть приписано с наибольшею вероятностью Арату. Филипп говорил, что, пока речь идет о несправедливых действиях союзников внутри своих государств, до тех пор ему следует довольствоваться для восстановления порядка устными или письменными увещаниями и напоминаниями, и только в тех случаях, когда обиды касаются целого союза, должно следовать общесоюзное вмешательство и наказание. «Лакедемоняне не совершили никакого явного преступления против целого союза и в то же время обещают во всем исполнять свои обязанности относительно нас, а потому несправедливо было бы поступать с ними с беспощадною строгостью». Было бы нелепо, если бы он по причине столь маловажной принял какую-либо крайнюю меру против того самого народа, которому не причинил никакой обиды отец его**, когда лакедемоняне были его врагами, и он восторжествовал над ними. Когда взяло верх это предложение, именно: оставить случившееся без возмездия, царь тотчас отправил в Лакедемон одного из друзей своих, Петрея, вместе с Омием и его товарищами, дабы они убедили народ оставаться дружественно расположенным к нему и македонянам, а при этом дали бы и получили от лакедемонян клятвенное подтверждение союза. Сам Филипп снялся с войском со стоянки и направился обратно к Коринфу. Решением относительно лакедемонян он явно показал союзникам благородство своего настроения.

25. В Коринфе Филипп нашел явившихся от союзных государств представителей и в совете с ними обсуждал меры, какие следовало принять против этолян. Беотяне жаловались, что этоляне в мирное время ограбили святилище Афины Итонии, фокидяне, — что они же пошли войною на Амбрис86 и Давлий87 и покушались взять эти города, эпироты, — что они разорили их область; акарнаны рассказывали, каким образом этоляне вели предательские козни против Фирея и дерзнули напасть на город в ночную пору. В дополнение к этому ахеяне сообщили, каким образом этоляне захватили Кларий в Мегалопольской области, по дороге опустошили поля патрян и фариян, разграбили Кинефу, ограбили святилище Артемиды в Лусах, осадили город клиторян, напали с моря на Пил, а с суши на Мегалополь88, едва только восстановленный, с целью разрушить его при содействии иллирян. По выслушании жалоб все члены союзного совета единогласно решили объявить войну этолянам. Поименованные выше причины войны они предварительно исчислили в определении, подлежавшем голосованию, и дополнили его следующим постановлением: каждому союзнику, у которого этоляне со времени смерти родного отца Филиппа, Деметрия, отняли землю или город, все прочие обязаны помогать в борьбе за возвращение отнятого, равным образом союзники обязаны восстановить исконные учреждения у всех тех, которые силою обстоятельств вынуждены были вступить в Этолийский союз, дабы они владели своими полями и городами, избавлены были от содержания у себя гарнизонов и от дани, жили независимо по исконным законам и установлениям. Совет постановил также оказать помощь амфиктионам89 в восстановлении своих законов и в возвращении под свою власть святилища, которое к этому времени отняли у них этоляне с целью самим заведовать им.

26. Принятием этого постановления в первом году сто сороковой олимпиады положено было начало так называемой Союзнической войне, справедливой, вызванной предшествовавшими насилиями. Немедленно совет разослал посольства к союзным государствам, дабы каждое из них по утверждении союзного постановления народом начинало наступательную войну90 с этолянами. Этолян Филипп извещал письмом, что они могут еще в нынешнем собрании уладить спор устными объяснениями, если сумеют представить основательные оправдания в ответ на жалобы; если же этоляне воображали, что обиженные защищаться не будут на том основании, что те грабили и разоряли всех их без союзного решения, а в случае отказа будут почитаться виновниками войны сами защищающиеся, то они непомерно наивны. По получении письма правители этолян сначала не рассчитывали, что Филипп явится к ним, и назначили день, в который думали сойтись к Рию; но, узнав о его приближении, они поспешили известить его письмом, что сами по себе до общего собрания этолян правители не вправе принять какое-либо окончательное решение. Между тем ахеяне в очередном собрании единогласно утвердили постановление союзников и через глашатая возвестили о дозволении идти за добычей на этолян91. Царь явился в союзную думу92 в Эгий и произнес там пространную речь; слова его были приняты сочувственно, и с самим Филиппом возобновлены были ахеянами дружественные отношения, ранее того соединявшие их с его предками.

27. Около этого же времени у этолян наступили выборы, и в стратеги себе они выбрали Скопаса, виновника всех рассказанных выше насилий. Я не знаю, что и сказать об этом. Не воевать по общенародному постановлению, но со всем ополчением совершать хищнические походы на соседей, при этом ни одного из виновных в том не только не карать, но еще оказывать почет избранием в стратеги людей, руководивших подобными предприятиями, такое поведение представляется мне верхом коварства. И в самом деле, какого другого названия заслуживают подобные подлости? Нижеследующее пояснит мои слова. Когда Фебид93 вопреки договору овладел Кадмеей, лакедемоняне наказали его, но гарнизона из Кадмеи не вывели, как будто обида смывалась наказанием виновного; между тем им следовало поступить наоборот, сделать то, что важно было для фиванцев. Потом, по заключении Анталкидова мира они через глашатаев объявили государства свободными и в управлении независимыми; но гармостов94 не вывели из городов. Выселив мантинеян, находившихся в дружественном союзе с ними, лакедемоняне не называли этого несправедливостью, говоря, что они только из одного города расселили мантинеян по многим городам95. Глупо и подло воображать, что если сам закрываешь глаза, то и другие не видят96. Оба государства навлекли на себя таким поведением величайшие бедствия. Всякий, озабоченный благополучием своим или своего государства, никогда не должен подражать этим примерам.

Между тем царь Филипп, устроив отношения свои с ахеянами, направился с войском в Македонию, чтобы поскорее приготовиться к войне. Не только в союзниках, но во всех эллинах вышеупомянутое решение пробудило светлые надежды на милость и царское великодушие Филиппа.

28. События эти совершались в то самое время, когда Ганнибал, покорив своей власти все земли по сю сторону97 реки Ибера, готовился к походу на город заканфян. Если бы первые подвиги Ганнибала были с самого начала введены нами в историю эллинов, то необходимо было бы в предыдущей книге при изложении событий переходить от Эллады к Иберии и, следуя порядку времени, рассказывать об одних событиях бок о бок с другими. Но так как эти войны в Италии, Элладе и в Азии имели не одно и то же начало, хотя и общий исход, то мы и считали нужным рассказывать о них отдельно, пока не дошли до того момента, когда разные события переплелись между собою и начали приводить к одной цели. При таком изложении становятся ясными как начало каждого события, так и время сплетения их; относительно этого последнего мы в самом начале труда нашего намекнули на то, когда, каким образом и по каким причинам оно совершилось. Напротив, дальнейший рассказ будет у нас общий для всех стран. Что касается слияния событий, то наступило оно к концу войны на третьем году сороковой олимпиады. Поэтому события позднейшие мы будем излагать в порядке времени в общем повествовании, а предшествующие им отдельно, причем, как я сказал уже, мы будем только упоминать о событиях одновременных, изложенных в предыдущей книге; тогда повествование наше будет не только понятно, но для прилежных читателей и завлекательно.