Читать онлайн «Всеобщая история.». Страница 95

Расправившись таким образом с кинефянами, этоляне снялись отсюда, оставив гарнизон в укреплениях, и двинулись по направлению к Лусам64. Подойдя к святилищу Артемиды, которое находится между Клитором и Кинефою и почитается у эллинов неприкосновенным, они угрожали расхитить стада богини и все, что было вблизи храма. Лусиаты были настолько рассудительны, что отдали кое-какую утварь богини и тем предотвратили кощунство и жестокие насилия. Этоляне взяли с собою эти драгоценности, тотчас снялись с места и расположились станом перед городом клиторян.

19. Около этого времени стратег ахеян Арат отправил посольство к Филиппу с просьбою идти на помощь, собирал набранное войско, к лакедемонянам и мессенянам обращался с напоминанием присылать назначаемые по договору войска. С другой стороны, этоляне прежде всего требовали от клиторян отложиться от ахеян и вступить в союз с ними, а когда клиторяне решительно отвергли это, они перешли к приступу, приставили лестницы к стенам и пытались овладеть городом. Но так как жители города защищались мужественно и смело, этоляне, уступая обстоятельствам, снялись со стоянки и, снова двинувшись к Кинефе, на сей раз захватили и увели с собою стада богини. Затем прежде всего они предоставили Кинефу элейцам, а когда сии последние отказались принять город, этоляне вознамерились удержать его за собою и назначили Еврипида правителем. Потом, из страха вспомогательного войска, которое, как говорили, идет из Македонии, они предали город пламени, отступили отсюда и снова направились к Рию, решив в этом месте совершить переправу.

Между тем Таврион получил известие о вторжении этолян и о судьбе Кинефы, знал также, что Деметрий из Фара удалился от островов и вошел в Кенхреи, а потом стал звать Деметрия на помощь ахеянам, уговаривал его перетащить свои лодки через перешеек и напасть на этолян во время самой переправы. Деметрий, преследуемый родосцами, на обратном пути от Киклад вывез больше корысти, чем славы, и потому охотно принял предложение Тавриона, ибо этот последний принимал на себя расходы по перетаскиванию лодок65. Деметрий переправился через перешеек, но опоздал на два дня к переправе этолян, вследствие чего довольствовался опустошением некоторых местностей на этолийском побережье и возвратился снова в Коринф.

Лакедемоняне со злым умыслом не посылали условленного вспомогательного войска и только для виду отправили ничтожное количество конных и пеших воинов. Со своей стороны, Арат, стоявший во главе ахеян, показал себя в тогдашнем положении не столько военачальником, сколько государственным мужем. Весь погруженный в воспоминания о понесенном поражении, он не предпринимал ничего, а тем временем Скопас и Доримах привели в исполнение все свои планы, возвратились на родину невзирая на то, что путь их лежал через теснины и местности, удобные для неприятельского нападения: достаточно было одного трубача66.

Что касается кинефян, то, сколь ни жестоки были невзгоды и ни тяжки несчастия, постигшие их через этолян, они, казалось, заслужили свои бедствия более всякого другого.

20. Дело в том, что аркадский народ в целом пользуется у всех эллинов доброй славой не только за гостеприимство и добродушие, проявляющееся в его нравах и образе жизни, но больше всего за свое благочестие. Поэтому на дикости кинефян стоит остановиться хоть немного и разъяснить, почему они, бесспорно аркадяне, так сильно отличались в те времена от остальных эллинов жестокостью и преступностью. Мне кажется, произошло это от того, что они первые и единственные из всех аркадян пренебрегли установлением предков, прекрасно задуманным и верно рассчитанным на природные свойства всех жителей Аркадии. Занятие музыкой — я разумею собственную музыку67 — полезно всем людям, а аркадянам оно необходимо68. Не следует думать, будто музыка введена была среди людей для обмана и обольщения, как утверждает Эфор69 в своем предисловии ко всеобщей истории, обмолвившийся недостойным его суждением. Не следует также думать, что древние критяне и лакедемоняне без всякой цели заменили для войны трубу флейтою и ритмом70, или что точно так же древнейшие аркадяне отвели во всем общежитии столь видное место музыке и, при самом суровейшем образе жизни в других отношениях, постановили, чтобы музыкою занимались не одни дети, но и молодые мужчины до тридцатилетнего возраста. Действительно, хорошо известно каждому, что почти у одних только аркадян дети с самого нежного возраста прежде всего приучаются петь с соблюдением размеров гимны и пеаны, и в них в каждой общине прославляются согласно исконному порядку туземные герои и божества; потом они выучивают песни Филоксена71 и Тимофея и ежегодно с большим старанием исполняют хоровые песни72 в театрах под музыку Дионисовых флейтистов, причем дети участвуют в детских состязаниях, а юноши в так называемых состязаниях мужей. Да и в продолжение всей жизни на увеселительных собраниях они забавляют себя не столько наемными исполнителями73, сколько своими собственными средствами, заставляя друг друга петь песни по очереди74. Показать себя несведущими в прочих предметах у них не предосудительно; но у них немыслимо ни заявить себя не знающим музыки, ибо все аркадяне обязаны учиться ей, ни отказываться от пения, если кто умеет петь, ибо такой отказ в Аркадии предосудителен. Кроме того, они упражняются в маршировке75 под звуки флейты с соблюдением военного строя; юноши их обучаются танцам и ежегодно по общественному почину и на общественный счет дают представления в театрах на глазах у сограждан.

21. Мне кажется, что древние установили эти порядки не ради неги и не из роскоши, но потому, что признавали необходимость самодеятельности76 для каждого гражданина, видели, что вся жизнь их исполнена трудов и лишений, что нравы их суровы вследствие холодного и туманного климата77, господствующего в большей части их земель, ибо природные свойства всех народов неизбежно складываются в зависимости от климата78. По этой, а не по какой-либо иной причине народы представляют столь резкие отличия в характере, строении тела и в цвете кожи, а также в большинстве занятий. С целью смягчить и умерить необузданную суровую природу аркадяне и ввели у себя все помянутые выше порядки, сверх того приучили мужчин и женщин к общим собраниям и частым жертвоприношениям, установили совместные пляски девушек и юношей; словом, они сделали все для того, чтобы воспитанием характера смирить и смягчить неукротимость души аркадян.

Кинефяне совершенно пренебрегли этими учреждениями, хотя в такого рода воспитании они нуждаются наибольше, потому что занимают страну самую суровую во всей Аркадии по климату и почве; потом, обратив свои силы на взаимные обиды и раздоры, они одичали до такой степени, что у них совершаются преступления столь тяжкие и так часто, как ни в одном из эллинских государств. Как несчастны были благодаря этому кинефяне и какое недовольство в остальных аркадянах возбуждали они своим поведением, доказывает следующее: когда кинефяне после великого кровопролития отправили посольство к лакедемонянам, во всех исконных городах аркадян, куда только по пути оно ни заходило, требовали через глашатая немедленного удаления послов, а мантинеяне по уходе их совершили очищение79 и обносили жертвенных животных вокруг города и всей земли своей.

Рассказ наш да послужит к тому, чтобы из-за одного города не подвергались нареканиям нравы всего народа аркадян, чтобы какая-либо часть жителей Аркадии не вообразила, что прилежное занятие музыкою существует у них только от избытка, и не вздумала бы пренебрегать этими занятиями, чтобы и сами кинефяне, если когда-либо божество будет милостиво80 к ним, постарались облагородить себя воспитанием, больше всего музыкою; ибо этим только способом они могут избавиться от того одичания, какое отличало их в прежнее время. Рассказав о приключении с кинефянами, мы возвратимся к прерванному повествованию.

22. Такие-то дела совершили этоляне в Пелопоннесе, после чего благополучно возвратились на родину, а Филипп, направляясь с войском для подания помощи ахеянам, прибыл в Коринф. Он опоздал, а потому отправил вестников с письмами81 ко всем союзникам и настаивал, чтобы каждый из них возможно скорее прислал в Коринф своих людей для обсуждения мер на общую пользу. Сам он, получив сведения о кровавых междоусобицах82 в среде лакедемонян, снялся со стоянки и двинулся к Тегее. Лакедемоняне привыкли к царскому управлению и к полной покорности своим правителям; незадолго перед сим они получили свободу при содействии Антигона и, так как царя у них больше не было, начали междоусобные распри, и все требовали для себя равного положения в государстве. Вначале двое эфоров не открывали своего образа мыслей, а трое остальных вступили в общение с этолянами в той уверенности, что Филипп слишком еще юн, чтобы совладать с делами Пелопоннеса. Но когда сверх ожидания этоляне быстро удалились из Пелопоннеса, а Филипп еще быстрее прибыл из Македонии, тогда страх овладел тремя эфорами: к одному из двух остальных эфоров, Адейманту, они питали недоверие, потому что тот знал все планы их и был не особенно доволен происходящим. Поэтому они опасались, как бы Адеймант не открыл всех замыслов их царю Филиппу, когда он подойдет ближе; с этою целью они вошли в сношения с частью молодежи и через глашатая призывали годные к войне возрасты явиться во всеоружии к святилищу Обитательницы медного дома83, ибо, говорили они, македоняне приближаются к городу. На этот необыкновенный призыв люди быстро собрались. Тогда Адеймант, недовольный происходящим, выступил вперед и пытался убедить и просветить собравшихся. «Такие требования глашатая и приказы собираться людям вооруженным», говорил он, «были бы уместны раньше, в то время, когда мы получали известия о приближении к границам нашей земли врагов, этолян, а не теперь, когда мы узнаем, что к нам идут благодетели и спасители наши, македоняне, с царем во главе». Лишь только Адеймант начал эту речь, как на него кинулись назначенные для этого молодые люди, закололи его, а вместе с ним Стенелая, Алкамена, Фиеста, Бионида и многих других граждан. Полифонта и с ним вместе несколько друзей его были настолько догадливы, что предусмотрели грозившую беду и ушли к Филиппу.