Читать онлайн «История имперских отношений. Беларусы и русские. 1772-1991 гг.». Страница 155

Итак, к концу войны большевики нашли новую цементирующую идею для своей внутренней и внешней политики. Ортодоксальный ленинизм, с его назойливым интернационализмом, им уже не подходил, ибо резко диссонировал с империалистическими устремлениями Кремля. Поэтому объединительной идеей стал «советский патриотизм», который всё больше и больше уподоблялся русскому патриотизму. А тот действительно имел глубокие корни, что облегчило власти формирование необходимых ей качеств у населения: верности коммунистическому государству и его вождям, самоотверженности и фанатизма, нетерпимого отношения к идеологическим «врагам», вообще ко всем инакомыслящим и, разумеется, к «буржуазным странам Запада».

Партийные идеологи выбирали из истории российской империи то, что было нужно в данный момент — примеры «настоящих русских героев», а также «извечных» врагов России. В результате препарированная история обрела черты безобразного гибрида марксизма и русского национализма. Например, царь Иван Грозный, психопат и садист, вдруг стал прогрессивным деятелем, так как он — по мнению Сталина — укреплял централизованное московское государство. Его главный палач Малюта Скуратов превратился в «талантливого русского полководца». Речь Посполитая, где не было сильной королевской власти (читай: господствовала анархия), а главное, жили беларусы с украинцами, земли которых захватила Россия, естественно, оказалась крайне реакционным и отсталым государством. Сам Бог велел русским прибрать её к своим рукам.

Отныне кастрированная история превратилась в мощное средство борьбы с любыми поползновениями в сторону национальной независимости. По мнению всяких Панкратовых, Грековых и Абецедарских, к национальной независимости «окраин» (союзных республик) всегда и везде призывали те и только те силы, которые являлись врагами великого русского народа! В самом деле, национальные чувства и национальные традиции нерусских народов оставались последним бастионом сопротивления мифам большевиков, вот почему ВКП(б) — КПСС столь свирепо боролась с национализмом народов СССР.

Заметим, что никто в Советском Союзе не был осуждён за русский национализм. Кремлёвские власти боролись не против русских шовинистов, а против национальной интеллигенции, интеллектуальной и духовной элиты народов, покорённых Россией. Любопытная деталь: в секретных личных делах «фигурантов» негласного сыска КГБ 70-х годов есть графа, где спрашивается, имеет ли данный человек связи с националистическими организациями беларусов, евреев, латышей, литовцев, молдаван, украинцев, эстонцев. Националистические организации русских в этой графе отсутствуют. Следовательно, органы госбезопасности видели угрозу для СССР в любом национализме, кроме русского. «Настоящий» советский человек как раз должен был обладать менталитетом московского империалиста!

В момент распада СССР иллюзорный мир большевистских мифов внезапно обрушился. Открылась неприглядная действительность во всех сферах политической, экономической и общественной жизни. Падение советской империи уничтожило очень важный стимул существования «гомососов» — гордость за принадлежность к «великому государству», которая компенсировала им жизнь, полную трудностей, нехватки и нищеты.

Это вызвало, с одной стороны, всеобщий психологический шок, а с другой — массовый психоз, который стал следствием не только избавления от многих иллюзий, но и нежелания согласиться с вновь открывшейся реальностью. Именно данный феномен объясняет ностальгию по «прошедшим временам», а также популярность идей типа «Москва всегда права» и «мы — православные».

Правда, с православием вышел «облом». Не надо всерьез принимать телевизионные «агитки» на тему встреч первых лиц государства с церковными иерархами. Во-первых, большинство тех россиян, что ходят в церковь, не в Бога уверовали, а на «помощь свыше» надеются (больше не на кого, ни в партком, ни в профком с жалобой теперь не пойдёшь). Дескать, я — тебе, ты — мне. Ставят свечки, кланяются иконам, осеняют себя крестным знамением и уповают на чудо, вместо того, чтобы заняться своей душой — возлюбить ближних (хотя бы в семье), прекратить пакостить дальним (хотя бы соседям и сослуживцам), не тешить бесов (не пить, не блудить, не врать выгоды ради, не угождать начальству, не давать взятки, не воровать, и т. д.).

Во-вторых, близко уже то время (около 2020 года), когда мусульмане составят треть населения России. Первое, что они потребуют, — сделать свои религиозные праздники общенациональными. В самом деле, почему вся Россия должна торжественно отмечать Рождество Христово и Пасху, а день рождения Пророка Мухаммеда («мавлид»), праздник заклания («курбан-байрам») и праздник разговения («ураза-байрам») — нет?!

Что касается имперского элемента в сознании русского советского человека, то с этим дело обстоит сложнее. Вожди большевиков унаследовали поставленную ещё Чингиз-ханом цель: дойти до последнего моря. Например, царь Александр II в предисловии к учебнику географии для кадетских корпусов написал: «Россия — государство не торговое и не земледельческое, а военное, и призвание её — быть грозою света». Чем не девиз Чингиз-хана? В том же ряду другой лозунг царизма: «У России есть только два союзника: её армия и её флот».

Все соседи воспринимаются как потенциальные жертвы разбоя, которым следует безропотно покоряться России: она ведь «самая прогрессивная», «первая в мире страна победившего пролетариата», и в то же время — «хранительница духовности», вообще — последняя надежда всего человечества. Но если потенциальные жертвы нагло сопротивляются, чума на них! Вспомните Польшу: врезали поляки большевикам в 1920 году и немедленно превратились в «белополяков»! Вспомните Финляндию: дали финны достойный отпор в «зимней войне» и тут же стали «финскими фашистами»!

Поэтому и отвержение странами СНГ имперской идеологии Москвы кажется сегодня большинству российских идеологов «разрушением устоев», а критическое отношение к СССР воспринимается как «оскорбление России». Так полагают даже российские демократы. Например, Третьяков (бывший редактор «Независимой газеты», ныне редактор «Московских новостей») в программе Познера «Времена» весьма характерно оговаривался при обсуждении вопроса о создании в некоторых бывших союзных республиках музеев советской оккупации. Он их называл «музеями русской оккупации», и никто из собеседников его не поправлял, так как ныне все в Москве так это и воспринимают: для них «Красная Армия» равнозначна «русской армии», СССР — это Россия, и т. д.

Весьма наглядно подобная трансформация взглядов «гомо советикуса» в «гомо империкуса» видна на примере КПРФ. На своём последнем съезде российские коммунисты определили среди главных своих целей продолжение «войны пикетов» в Украине. А эта «война» имеет две главные задачи. Во-первых, ходить по Киеву с плакатами «Нет украинскому языку!». Но ведь Киев — Матерь городов русских и Креститель Руси. Выступать против языка Киева — значит выступать против древнерусского языка. Увы, коммунисты этого не понимают, им украинский язык кажется чуждым, зато свой, который более чем на половину состоит из финской и татарской лексики — «истинно русским».

Во-вторых, ходить по городам Крыма с плакатами «Верните Крым России!» и «Долой НАТО из Крыма!». Но разве Карл Маркс говорил, что Крым должен обязательно принадлежать России? С вопросом его государственной принадлежности никак не связана борьба пролетариата за достойную жизнь. Между прочим, Крым стал украинским ещё в 1954 году, за 37 лет до распада СССР!

Что касается НАТО, то вот ведь забавно: с разбежкой буквально несколько дней московское ТВ с начала в истерическом тоне сообщало о пикетах коммунистов против делегации НАТО в Крыму. А вскоре оно же в высшей степени благожелательно информировало население об учениях ПВО НАТО и России, с присутствием высокопоставленных генералов НАТО. Им КПРФ не досаждала плакатами «Фашисты НАТО — прочь руки от Москвы!». В окна московской гостиницы, где поселили натовских генералов, активисты КПРФ не бросали мусор и не пели под ними, взявшись за руки. «Вставай, страна огромная!». Интересная избирательность — не правда ли?

В январе 2006 года ПАСЕ почти единогласно (за исключением делегации России) осудила коммунистические тоталитарные режимы как преступные, абсолютно несовместимые с правами человека и гражданина, провозглашёнными ещё в 1789 году. Обсуждение этой проблемы состоялось 29 января 2006 года на первом канале российского ТВ в программе «Времена». В нём приняли участие люди разных взглядов.

Лидер КПРФ Зюганов, редактор газеты «Завтра» Проханов и лидер движения «Евразийское сообщество» Дугин заняли весьма характерную позицию. Они дружно порицали страны Восточной Европы, отказывающиеся признать, что советские войска освободили их от нацизма, на том основании, что освобождение предусматривает свободу, а вместо неё Красная Армия принесла диктатуру и террор коммунистов. Досталось Эстонии и Украине, Польше и Чехии — всем виновным в неуважении «подвига нашего народа». И тут же, во второй части разговора, эта троица дружно стала утверждать, что СССР — это и есть Великая Россия, которая тогда просто иначе называлась. Логики у шовинистов никакой: обижаются на то, что в Европе акт освобождения от германских оккупантов считают всего лишь имперским деянием, то есть, заменой на советскую оккупацию, но дружно уверяют, что СССР — это «новое издание» Российской империи!