Читать онлайн «Дипломатия в годы войны (1941–1945)». Страница 86

Что касается вопроса о расчленении Германии, то, как известно, Советский Союз не выдвигал никаких предложений по этому вопросу ни на Тегеранской конференции, ни позже. Не выступал Советский Союз с такими предложениями и на Крымской конференции. Когда на конференции стало очевидно, что США и Англия, хотя и высказываются за расчленение Германии, тем не менее стремятся, так сказать, подвесить весь этот вопрос, глава советской делегации вел дело к тому, чтобы этот вопрос был решен в принципе и зафиксирован в условиях безоговорочной капитуляции Германии. «Дискуссии по вопросу о дроблении Германии на несколько небольших государств были не окончательными, – вспоминает участник конференции Ч. Болен. – У меня не было впечатления, что кто-либо из тройки был действительно заинтересован в решении этого вопроса. Сталин был чрезвычайно осторожен»[649].

7 февраля главы правительств одобрили на конференции подготовленное министрами иностранных дел решение о создании комиссии для изучения вопроса о процедуре расчленения Германии. Однако, когда комиссия некоторое время спустя начала свою работу в Лондоне, представитель Советского Союза Гусев направил председателю комиссии Идену на запрос относительно того, «каким образом Германия должна быть разделена, на какие части, в каких границах и каковы должны быть взаимоотношения между частями», письмо, содержащее следующее разъяснение: «Советское правительство понимает решение Крымской конференции о расчленении Германии не как обязательный план расчленения Германии, а как возможную перспективу для нажима на Германию с целью обезопасить ее в случае, если другие средства окажутся недостаточными»[650]. Для ориентации Гусева ему сообщалось из Москвы: «Англичане и американцы, которые первые поставили вопрос о расчленении Германии, хотят теперь свалить на СССР ответственность за расчленение с целью очернить наше государство в глазах мирового общественного мнения»[651]. Таким образом, по инициативе Советского Союза вопрос о расчленении Германии был снят с повестки дня комиссии.

При обсуждении германской проблемы на конференции возник еще один важный вопрос – об участии Франции в оккупации и контрольном механизме для Германии. Выработанные в Европейской консультативной комиссии (ЕКК) документы предусматривали участие в оккупации и контрольном механизме для Германии только трех союзных держав – СССР, США и Великобритании – как государств, вынесших на себе основную тяжесть войны и своими победами обеспечивших поражение фашистской Германии.

Однако в связи с планами создания антисоветского западного блока, в котором значительная роль отводилась Франции, Черчилль на конференции в Ялте активно добивался пересмотра этого решения ЕККЧ. Болен записал в своих дневниках, что Черчилль считал, что «в Европе необходим противовес Советскому Союзу и выступал за то, чтобы такую роль играли единая Германия, а также Франция»[652].

На конференции английский премьер-министр мотивировал новую позицию Англии тем, что участие Франции в оккупации Германии, а также в контрольном механизме предлагается якобы только для того, чтобы создать в лице Франции противовес Германии на случай возможного возрождения германского милитаризма. На одном из заседаний он сказал, что контроль в Германии будет очень трудно осуществить без участия Франции. «Нужно думать о будущем, – подчеркивал он. – Англичанам нужна сильная Франция, особенно после ухода американцев из Европы»[653].

Английский премьер-министр явно сфальшивил. Сильная Франция нужна была Черчиллю не только для того, чтобы противостоять гегемонистским амбициям Германии, а главным образом для того, чтобы вместе с Англией, Германией и, возможно, другими государствами создать враждебный Советскому Союзу военно-политический блок. «Черчилль и Иден, – справедливо отмечает в своей книге, посвященной Крымской конференции, Даяна Клеменс, – были полны решимости возродить Францию в качестве главной силы в Европе как для защиты против Германии, так и для участия в антисоветском западноевропейском блоке»[654].

Позиция Советского Союза к возможности возрождения роли Франции как важного фактора в европейских и в мировых делах вытекала из всего характера отношения Советского Союза к Французскому комитету национального освобождения, преобразованному в 1944 году во временное правительство Франции. Отвечая Черчиллю на высказанные им соображения по вопросу об участии Франции в оккупации Германии, Сталин сказал: «Франция – союзник СССР. Недавно между Францией и Советским Союзом был заключен договор о союзе и взаимной помощи. Советский Союз заинтересован в том, чтобы у Франции была сильная армия. Об этом Советское правительство говорило раньше с Францией Даладье и в последнее время с Францией де Голля. Он, Сталин, за великую Францию»[655]. Поэтому советская делегация не возражала против выделения Франции зоны оккупации в Германии, и соответствующее решение было принято (французская зона выделялась из английской и американской зон). В конечном счете положительно был решен и вопрос об участии Франции в контрольном механизме для Германии.

В связи с обсуждением германской проблемы на конференции был рассмотрен вопрос о репарациях. Особый интерес он представлял для СССР, который понес в результате войны огромный ущерб, исчислявшийся вместе с военными расходами и временной потерей доходов от промышленности и сельского хозяйства в оккупированных районах в сумме 2 триллионов 569 млрд. руб.[22] Лишь прямой ущерб, причиненный Советскому Союзу Германией и ее союзниками на территории, подвергшейся оккупации, составил 128 млрд. долл.

Исходя из этого Советское правительство добивалось, в частности и на Крымской конференции, того, чтобы Германия, хотя бы частично, возместила материальный ущерб, причиненный Советскому государству. Вместе с тем делегация СССР выступала против экономического закабаления Германии и при определении суммы репараций учитывала не только интересы своей страны, но также положение Германии и интересы немецкого народа, имея в виду создать условия, при которых он «в послевоенные годы мог бы существовать на базе среднеевропейского уровня жизни»[656].

Советская делегация выступила на конференции с подробным и обоснованным планом репараций с Германии, который предусматривал источники, сроки и общую сумму репарационных платежей Германии Объединенным Нациям[657]. В частности, в советских предложениях предусматривалось, что репарационные платежи будут взиматься с Германии в двух формах: а) единовременные изъятия из национального богатства Германии, находящегося как на территории самой Германии, так и вне ее (оборудование, станки, суда, подвижной состав и т. д.); при этом подчеркивалось, что изъятия будут проведены с целью уничтожения военного потенциала Германии, и б) ежегодные товарные поставки из текущей продукции. Что касается суммы репараций, то Советское правительство предлагало определить ее в 20 млрд. долл., из коей 50% – Советскому Союзу.

На Крымской конференции было признано справедливым обязать Германию возместить ущерб, причиненный ею, в натуре в максимально возможной мере. Однако по многим конкретным вопросам выявлялись серьезные разногласия.

Так, английская делегация решительно возражала против определения общей суммы репараций с Германии. Она обосновывала свою позицию тем, что английскому правительству неизвестны якобы экономическое положение и возможности Германии, без чего определение суммы репараций не представлялось возможным. Такая позиция не выдерживала критики. Ведь в отношении ряда других бывших вражеских государств, экономическое положение которых в принципе мало чем отличалось от Германии, английскому правительству совместно с правительствами СССР и США удалось установить определенную сумму репараций – в соглашениях о перемирии с Румынией (300 млн. долл.), Финляндией (300 млн. долл.) и Венгрией (300 млн. долл.). Причину английской позиции следовало искать главным образом в стремлении Англии сохранить за собой свободу рук в осуществлении своей экономической, политики в Германии и в нежелании удовлетворить справедливые репарационные претензии СССР. Когда на заседании конференции 10 февраля Черчилль вновь стал возражать против фиксирования какой-либо суммы репараций, Сталин возмущенно заметил: «Или, может быть, конференция желает, чтобы русские совсем не получали репараций?»[658].

Американская делегация в целом поддержала предложения СССР[23]. Что касается суммы репараций, предложенной советской делегацией, то она, как выразился Стеттиниус, являлась обоснованной.