Читать онлайн «История Португалии». Страница 85

Такие символы, как народ, прогресс, станок, наука, строительство, не фигурировали, как и общественные работы. Потому что именно таким был символический язык публики, которой предназначался этот спектакль: Камоэнс, галеоны, трофеи, колонии, чернокожие, солдаты, герои, прелести сельской жизни. И партия говорила как раз на том языке, который был наиболее понятен.

Другим основным элементом пропаганды служил антиклерикализм. В отличие от патриотизма он не привлекал сторонников, а сокращал их число; наносил ущерб восприятию движения в провинции, а также среди женщин, живших и в провинции, и в городах. Однако это тоже должно было быть именно так. С одной стороны, существовало якобинское наследие 1820 г., а с другой — последствия философской деятельности менторов движения. Главный выразитель позитивизма в Португалии — Теофилу Брага был председателем первого республиканского правительства. А антиклерикализм — это воинствующий позитивизм; апостолы «позитивного государства» видели в представителях «метафизического государства», то есть в духовенстве, опасных противников. Именно это теоретическое противоречие, больше чем практическая необходимость, привело к серьезному конфликту республики с католическими церковнослужителями уже в 1910 г.

В 1890 г. потрясение, вызванное ультиматумом, ознаменовало новый этап в популяризации идеала республики. Оптимистический патриотизм потерпел крупное поражение. Ответственность за это возложили на правительство и прежде всего на короля. Вынужденная уступка силе Англии рассматривалась как акт национального предательства, порожденный коррупцией: не кто иной, как король и его камарилья сговорились с англичанами. Горячая сила патриотизма превратилась тогда в мощный ветер, который наполнил парус Республиканской партии. Уже на следующий после ультиматума год, 31 января, в Порту вспыхнуло восстание, подавление которого было кровопролитным и принесло делу республики ее первых мучеников.

До 1910 г. постоянно уменьшался первоначальный дисбаланс между политическими силами монархии и республики, первые — образованные административной иерархией, духовенством, собственниками, офицерами, людьми из провинции и высшими слоями городской буржуазии, а вторые — интеллектуальной энергичной и боевитой «элитой», большинством журналистов, студентов, сержантов, частью представителей городского среднего класса, рабочих. Разложение режима ротации усилилось; политические игры вызывали доверие; многим людям стал очевидным тот факт, что переход правительства из рук прогрессистов в руки «возрожденцев» или наоборот не решал ни одной проблемы. Почти до своего конца монархия соблюдала правила либерализма и сохраняла свободу прессы. Республиканские газеты усилили свои нападки и сыграли решающую роль в свержении старого режима.

В 1907 г. король попытался воспрепятствовать такому развитию событий, вступив на путь диктатуры. Тогда правительство возглавил Жуан Франку Каштелу Бранку, политик с прогрессивными идеями, находившими отклик у самого короля Карлуша I. Республиканцы и диссиденты из Прогрессивной партии, во главе с Жозе ди Алпоином, объединились для свержения режима, но это движение потерпело крах, а его главные руководители были арестованы (28 января 1908 г.), и их собирались выслать из страны. В этот момент некий случай, который, похоже, не смогла предвидеть ни одна организованная партия, полностью изменил ход событий: группа активистов-карбонариев устроила засаду и застрелила короля и принца Луиша Филипи, наследника престола (2 февраля). Ответственные за убийство монарха так никогда и не были установлены, но почти наверняка карбонарии (которые только после убийства короля стали играть важную политическую роль) действовали на свой страх и риск, без одобрения руководства Республиканской партии, которое выступало против насильственных действий.

Смерть Карлуша I имела решающие политические последствия. Король, его престиж в армии и его популярность оставались единственной опорой монархии, а это покушение парализовало политические крути, испытавшие удивление и страх. Жуан Франку, считавшийся главным виновным в убийстве монарха, был уволен. Принятой линией стало «умиротворение», то есть разрядка, основанная на сотрудничестве и примирении монархических партий. Но вскоре волнения возобновились. Мануэл II в течение двух лет своего царствования был вынужден семь раз менять правительство.

Революция, покончившая с монархией, началась в ночь с 3 на 4 октября 1910 г. К ней были причастны подразделения армии и военно-морского флота, а также многочисленные гражданские лица, рекрутированные Португальским обществом карбонариев, с поддержкой которого неохотно и с трудом только что согласился директорат Республиканской партии. Однако это вмешательство оказалось решающим для успеха движения. Большинство собиравшихся участвовать военных не явилось. На рассвете 4 октября все уже казалось потерянным, и войска, которые успели выйти из казарм, считали себя окруженными на возвышенности Ротонды[166]. Адмирал Кандиду душ Рейш, единственный из причастных к выступлению офицеров столь высокого звания, к тому же взявший на себя главную ответственность за выступление, покончил жизнь самоубийством. Офицеры из числа собравшихся у Ротонды после совещания, на котором они пришли к выводу об отсутствии какого-либо выхода из ситуации, приказали расходиться, а сами стали искать возможность скрыться. Остался лишь морской комиссар Машаду Сантуш с горсткой сержантов и несколькими десятками солдат, а также множеством гражданских. В действительности Машаду Сантуш входил в руководство Общества карбонариев, а люди, оставшиеся с ним на Ротонде, являлись участниками этой организации. Он знал, что вопреки мнению военных он не одинок: город находился в руках гражданских лиц, которые препятствовали войскам покинуть казармы. Когда некоторые корабли эскадры начали маневрировать, готовя высадку республиканских моряков на площадь Террейру-ду-Пасуг правительственные войска почувствовали свое поражение. Покинувший Лиссабон король отправился в Мафру, где получил известие о провозглашении республики и отбыл на судне в изгнание. Нигде установление нового режима не столкнулось с трудностями; как говорили в то время, республика была провозглашена по телеграфу.

Победу движению, очевидно, обеспечили силы карбонариев, которые принадлежали к слоям, очень отличным от тех, кто был представлен членами руководства Республиканской партии. Однако именно это руководство сформировало Временное правительство, и с начала Первой республики в ней было заложено внутреннее противоречие между консервативным и организованным республиканизмом, с одной стороны, и революционным популизмом, внедрившимся в население Лиссабона, но без подлинного политического руководства — с другой. Этот конфликт во многом объясняет волнения и политическую бесплодность первой фазы истории республиканского режима в Португалии.

К власти пришло Временное правительство во главе с Теофилу Брагой; это правительство обеспечило правление на период разработки новой конституции, а среди прочих реформ ввело декретом закон о семье, закон о разводе, закон об отделении церкви от государства, а также создало университеты Лиссабона и Порту.

Учредительная ассамблея впервые собралась 19 июля 1911 г., а 21 августа приняла конституцию. Первая республиканская Конституция, вместе с введенными новым режимом изменениями и новыми временами, представляла собой возврат к духу Конституции 1822 г. Этот возврат стал результатом традиционного антихартизма республиканского движения. Основным органом всей политики был Конгресс Республики, состоявший из сената и палаты депутатов. Сенаторы и депутаты избирались всеобщим прямым голосованием, а период действия их мандатов составлял шесть лет для первых и три года для вторых. В компетенцию Конгресса входило избрание и смещение президента республики. Что касается местной администрации, то был освящен принцип децентрализации — еще одно понятие, приятное республиканской идейной направленности. «Исполнительная власть не будет вмешиваться в деятельность местных административных органов». Поскольку сбор налогов оставался централизованным, то независимость автаркии все время была ненадежной. Хотя ни одна статья закона этого не предусматривала, возникла конституционная практика ставить пребывание правительства у власти в зависимость от парламентского доверия, ибо это доверие находилось в основе президентского мандата. Такая ситуация облегчила действия других сил, способствовавших политической нестабильности. За шестнадцать лет республиканского режима сменили друг друга восемь президентов и пятьдесят правительств.