Читать онлайн «Тайны английской разведки (1939–1945)». Страница 88

Можно в равной мере считать и положительным и отрицательным явлением в деятельности рейдеров тот факт, что они не нападали на конвои, корабли охранения которых могли оказаться слишком сильными и быстроходными. Сосредоточив свое внимание на одиночных судах, они добились важного морального эффекта и опровергли утверждение адмиралтейства о том, что оно имеет возможность свободного выбора безопасных маршрутов для судов, обладающих достаточно высокой скоростью хода, чтобы уйти от подводных лодок. В то же время такая тактика рейдеров давала им больше шансов оставаться необнаруженными. Потопив судно, рейдер мог уйти в направлении, которое выбиралось с учетом имевшихся данных о маршрутах движения английских кораблей и судов. Хотя Бисли и его коллеги пытались установить какую-то закономерность в движении рейдеров после атаки, командиры рейдеров всегда имели возможность выбрать самый неожиданный вариант отхода. В истории войны на море ничто так ярко не иллюстрирует основную трудность ведения разведки, как необходимость вести наблюдение и поиск на огромных морских просторах, на которых участок Атлантического океана шириной в тысячу миль считался «коридором».

Одним из уроков для разведки в борьбе против рейдеров является тот факт, что на основе отрывочных, на первый взгляд не имеющих ничего общего сведений можно составить достаточно ценную информацию. Другой, не менее важный урок состоит в том, что необходимо доводить до судов торгового флота все, что известно о противнике.

Рассылка разведывательной информации очень часто осуществлялась медленно, а сама информация передавалась капитанам в недостаточно полном объеме, частично из-за увлечения секретностью сведений и частично ввиду трудностей связи с судами, находящимися в море. Нет сомнения в том, что потери от действий рейдеров были бы значительно меньше (примером является гибель крейсера «Сидней»), если бы разведывательная информация рассылалась быстрее.

«Отрицательный ответ». Нетрудно понять человека, который говорит: «Ничего не произошло, поэтому, насколько мне известно, в обстановке ничто не изменилось». Несмотря на отрицательные слова в этой фразе, в общем-то она представляет собой утвердительную информацию. Значение информации, содержащей сведения об отсутствии чего-либо, очень часто недопонимается, а человек, который сообщает ее, может оказаться в неудобном положении, или ему вообще не поверят. Классическим примером (интересным и важным, поскольку последствия носили катастрофический характер) являются события, касающиеся конвоя PQ.17, направлявшегося в Советский Союз в июле 1942 года. Первый морской лорд Дадли Пауид, лично отдававший приказ конвою рассредоточиться, полагая, что немецкие тяжелые корабли, и среди них «Тирпиц», намерены атаковать конвой, предпочел собственную оценку, не обратив внимания на отрицательный ответ, данный ему специалистами разведки. Паунд имел право так поступить, но анализ разведывательной информации свидетельствует об ошибочности его решения.

Разумно сразу сказать, что именно ставилось на карту в этой операции. В результате атак подводных лодок и бомбардировщиков торпедоносцев, базировавшихся на Норвегию, из 35 судов конвоя, брошенных на произвол судьбы кораблями охранения, мы потеряли 23 судна, имевших на борту 3350 автомашин, 430 танков, 210 самолетов и 100 000 тонн других грузов. Для России, выдерживавшей в этот момент мощнейший натиск гитлеровской армии, это была огромная потеря.

Сталин в течение нескольких недель настоятельно требовал от Рузвельта и Черчилля ускорить доставку грузов, скопившихся в американских и английских портах. Однако адмиралтейство и командующий Флотом метрополии согласились только попытаться провести крупный конвой в летних условиях, которые, по их мнению, благоприятствовали немецкой авиации, базировавшейся в Норвегии и насчитывавшей около 200 самолетов. К тому же в то время к атаке был готов не только «Тирпиц» (однотипный с «Бисмарком», на потопление которого ушло так много времени), находившийся в Тронхейме, но и «карманные» линкоры «Шеер» и «Лютцов», тяжелый танкер «Хиппер» и крупное соединение эсминцев. Никогда, ни до, ни после 4 июля 1942 года, немецкая группировка тяжелых кораблей не была столь большой и в такой степени способной помериться силами с Флотом метрополии, корабли которого обычно прикрывали арктические конвои. Немцам не хватало только одного — авианосца, который обеспечил бы истребительное прикрытие кораблей в море от атак с воздуха самолетами-торпедоносцами, базировавшимися на авианосцы Флота метрополии.

И еще одно обстоятельство усложняло дело — в состав сил Флота метрополии входили американские корабли — линейный корабль «Вашингтон» и крейсера «Таскалуза» и «Уичита». Их присутствие свидетельствовало о том, что» силы английского флота были напряжены до крайности в Средиземном море, Атлантике и Северном море, так же как и силы американцев на Тихом океане. Если Гитлер и Редер боялись потерять крупные корабли, поскольку таких кораблей у них было мало, то Черчилль и Паунд опасались таких потерь не меньше. Они не желали рисковать своими кораблями в бою с «Тирпицем» и его мощной эскадрой. Однако, учитывая боевые традиции английского флота, немецкое командование не могло полагаться на это и предполагало, как раз обратное. 4 июля ни одна из сторон не знала, в каком напряжении находится противник. Справедливо заметить, что озабоченность Паунда обстановкой на море лишила его способности понимать соблюдаемую немцами осторожность и вспомнить о том, что совсем недавно «Тирпиц» едва избежал внезапного нападения торпедоносцев с «Викториеса».

Насколько глубоки были опасения, настолько же велик был и соблазн. Если бы «Тирпица» удалось втянуть в бой с силами прикрытия, выделенными Флотом метрополии и располагавшими такими кораблями, как «Дьюк ов Йорк», «Вашингтон» и авианосец «Викториес», который был способен обеспечить ведение поиска в обширном районе и нанесение мощных торпедных атак с воздуха, если бы английские эсминцы получили возможность снова продемонстрировать свое искусство ведения боя ночью, то можно было бы рассчитывать на нанесение решающего удара по главным кораблям немецкого военно-морского флота и, следовательно, лишить гитлеровское командование возможности использовать в дальнейшем стратегический принцип «fleet in being», которого оно придерживалось на протяжении всей войны. В случае уничтожения или серьезного повреждения «Тирпица» Флот метрополии мог бы перебросить часть своих сил в Средиземное море, усилить охранение конвоев в Атлантике, а американские корабли высвободились бы для использования на Тихом океане. Аналогичным образом могли рассуждать и немцы: уничтожить крупный конвой, направляющийся в Россию, нанести сокрушительный удар по английскому флоту (разве «Бисмарку» не удалось потопить «Худ» в считанные минуты?) в данный момент значило бы поднять моральный дух немецкого народа, который ждал, но так и не дождался быстрой победы над Россией.

Таким образом, перед Дадли Паундом стояли сложные и важные политические и стратегические проблемы, когда он обратился к военно-морской разведке с несколькими прямыми вопросами. Ответы были простыми, основанными на фактах. Однако Паунд требовал точных сроков и точных сведений о группировке сил, чтобы принять самое трудное решение. Ответ на эти вопросы мог дать агент, находящийся на борту «Тирпица» и имеющий возможность быстро связаться с оперативно-информационным центром в Лондоне, пользуясь абсолютно надежным шифром. Но такое случается только в романах. Разведчики могли предложить Паунду лишь общие данные радиоразведки о дислокации немецкого флота и авиации в Норвегии; информацию, получаемую от надежных агентов в Альтен-фьорде, где укрывался и пополнял запасы топлива «Тирпиц», и, наконец, данные радиопеленгаторных станций, если бы «Тирпиц» или сопровождающие его корабли нарушили радиомолчание. Ко всему этому капитан 2 ранга Дэннинг мог добавить свой четырехлетний опыт ежедневного и кропотливого изучения повадок немецких военных кораблей, а также разведывательную информацию, поступавшую из нескольких менее важных источников. Служебный долг Дэннинга состоял в том, чтобы предположить, что немцы могут и что не могут сделать. Долг Паунда состоял в том, чтобы решить, как должны действовать в сложившейся обстановке английские и американские корабли и суда конвоя. В данном случае Паунд решил, что немцы будут атаковать, и поэтому приказал конвою рассредоточиться, сознавая, что немецкие бомбардировщики берегового базирования смогут нанести удар по судам конвоя и что множество немецких подводных лодок находится поблизости. Как же все произошло?

Первый морской лорд часто появлялся в оперативно-разведывательном центре и интересовался разведывательными картами, отображавшими движение немецких подводных лодок и надводных кораблей. Здесь Паунд имел возможность беседовать с людьми, следившими за действиями флота противника, поделиться с ними своими мыслями и, таким образом, восстановить часто нарушавшуюся связь между оперативными и разведывательными органами.