Читать онлайн «Насилие и социальные порядки». Страница 116

Исторические особенности и уникальные институциональные механизмы, развивавшиеся в каждом конкретном обществе, играли главную роль, однако ни в одном из случаев перехода они не были идентичными. В середине XIX в. переход был закреплен путем институционализации открытого доступа для все большего числа граждан. Эти граждане получили обезличенные права, а также доступ к целому ряду социальных институтов, призванных подкрепить обезличенные отношения. Функционирование существующих институтов естественного государства, даже имевших очень долгую историю (например, британский парламент), начало претерпевать изменения, вызванные необходимостью подстраиваться под условия открытого доступа. Избираемые собрания в условиях наличия конкурирующих политических партий начали разительно меняться. То же самое произошло и с экономическими корпорациями, которые оказались в ситуации открытого конкурентного входа.

Создание схожих институтов в иных обществах, но уже чуть позже, не привело к мгновенному переходу данных обществ. Например, страны Латинской Америки приняли конституции, схожие с конституцией США, а некоторые страны Европы утвердили законы об общей инкорпорации, однако всего этого оказалось недостаточно для того, чтобы стимулировать переход. Интересы элит в ограничении доступа могут быть легко учтены и в условиях наличия выборов, представительных собраний, а также более сложных корпоративных форм организаций. Принятия институтов Великобритании, Франции или США без обеспечения открытого политического и экономического доступа недостаточно для обеспечения перехода. История показывает, что создание лучших институтов позволяет обществам усовершенствовать свое функционирование в качестве естественных государств, но никакой переход без открытого доступа не возможен.

Предлагаемые нами концептуальные рамки — это не просто еще одна политическая или экономическая модель, а принципиально новый подход к общественно-научно- му анализу. Здесь речь идет о процессе изменений, происходящих со временем. Много ли нам удалось выяснить о процессе социетальных изменений? Наш вклад мы собираемся проиллюстрировать через те концепты, которые образовали структуру данного исследования: насилие, институты, организации, убеждения.

Мы начали с идеи о том, что систематическое создание ренты может убедить могущественных индивидов и могущественные группы отказаться от насилия. Если эту идею совместить с другой идеей, суть которой в том, что наиболее ценная форма создания ренты для большинства обществ — это способность формировать организации, санкционированные и поддержанные обществом, то отсюда остается всего несколько шагов до следующего вывода: структура любых социальных институтов принципиально обусловлена методами, используемыми для решения проблемы насилия. В силу того что каузальные представления, касающиеся поведения других людей, зависят от природы тех организаций, в которых люди действуют, мы можем вывести из этого очень важные следствия для понимания природы представлений и убеждений, касающихся личностных и межличностных взаимоотношений. Когда общества могут поддерживать обезличенные организации, они создают возможность обезличенных отношений среди элит, обеспечивая фундамент для перехода к порядку открытого доступа, а также создавая повсеместную убежденность в том, что социальное взаимодействие может осуществляться обезличенно. В тот момент, когда бессрочно существующие и обезличенные экономические организации начинают существовать одновременно с ситуацией консолидации военной силы в руках правительства, в таком обществе исчезает сама потребность в личной принадлежности к сетям патронирования и протекции. Общества открытого доступа со всеми их многочисленными преимуществами и издержками опираются на обезличенные идентичности и связанные с ними убеждения в равенстве и честности.

Насилие должно быть едва ли не главным фактором любых объяснений того, как ведут себя общества. Необходимым предварительным условием для формирования долговечной крупной социальной группы является способность контролировать насилие. Естественные государства решают проблему насилия отнюдь не за счет консолидации своего контроля над ним. Вместо этого они пытаются использовать факт распыленности этого насилия путем создания системы взаимопересекающихся экономических, религиозных, политических и социальных интересов, которая дает могущественным индивидам стимулы не использовать насилие. Все государства являются организациями организаций. В естественном государстве создание ренты сливается с внутренней структурой организаций в рамках господствующей коалициии с целью ограничения насилия.

Рассмотрение проблемы насилия, начинающееся с веберовского допущения о том, что государство — это организация с монополией на легитимное использование насилия, есть абсолютно неверный ход. В таких подходах игнорируется основная проблема, с которой сталкиваются общества, то есть проблема управления насилием. В естественных государствах военная сила распределена по всей господствующей коалиции. Для достижения стабильности естественные государства должны достаточным образом простимулировать своих влиятельных членов — так, чтобы у них не было никаких стимулов использовать насилие вместо попыток мирного взаимодействия. Допуская, что государство — это монолитная сущность, мы тем самым лишаем себя самой способности понимать, как именно естественные государства, а значит и большинство обществ в истории, сдерживают насилие.

Консолидация военной силы в единую организацию может произойти лишь тогда, когда другие, невоенизированные, члены господствующей коалиции уверены в наличии четких механизмов дисциплинирована военных, в случае если они попытаются злоупотребить своей силой. Монополия на военную силу должна сопровождаться реформами экономических и политических организаций, а также институтов, позволяющих экономическим и политическим акторам контролировать военных. Зрелые естественные государства сохраняют двойной баланс между военными и невоенными организациями. Для того чтобы естественное государство получило консолидированный контроль над военными, оно должно одновременно развить мощные формы экономических и политических организаций. При отсутствии таких организаций военные организации, а также те, кто их возглавляет, будут иметь возможность узурпировать привилегии остальных членов господствующей коалиции. Этот вывод верен вне зависимости от того, находятся ли у власти гражданские лица или нет. Насилие и организации связаны самым тесным образом.