Читать онлайн «Становление капиталистической Японии». Страница 70

40

40 Это узаконение высокого уровня феодальной дани послужило поводом для ожесточенных крестьянских восстаний в начале периода Мэйдзи. Одним из наиболее ярких примеров подобных восстаний является восстание в Такасаки, в имении феодального князя Мацудайра (в современной префектуре Гумма). В этом имении существовала в течение 20 лет исключительно высокая норма подати, по которой восемь частей сбора шло владельцу клана и лишь две части — крестьянину. Эта же норма была узаконена и введена в действие правительством Мэйдзи, в результате чего возник ряд крестьянских восстаний в районе Такасаки в августе 1869 г. (Цутия Такао и Оно Митиё, Мэйдзи сёнэн номин содзё року (Хроника крестьянских восстаний в первые годы эры Мэйдзи), Токио, 1931, стр. 42–43).

Аналогичное движение за снижение феодальной рисовой дани возникло в Хёго в ноябре 1870 г. (там же, стр. 309), в Ойта в 1871 г. (стр. 576), в Миэ в том же году (стр. 271), и одним из самых крупных восстаний подобного рода было восстание в префектуре Акита в 1872 г. (стр. 93).

41 Это иллюстрируется следующей таблицей (Хирано, Нихон сихонсюги сякай-но кико (Структура японского капиталистического общества), 1934, Токио, стр. 274:

Само собой разумеется, что под долей государства в период Токугава подразумевается доля феодалов. Подсчеты этого распределения продукции в период феодализма автор сделал на основе анализа данных Оно Такэо, изложенных в его труде «Токугава дзидай-но нока кэйдзай» («Экономика крестьянских хозяйств в период Токугава»), стр. 83. Параллельные цифры, взятые в скобки в первом столбце, основаны на исследовании арендной платы и налога в поздний период Токугава по шести провинциям, произведенном Кобаяси Хэйдзаэмон, — «Токугава дзидай-ни окэру номин-но содзэй то косаку-ре гаку» («Налог и арендная плата крестьян в период Токугава») и напечатанном в «Ноге кэйдзай кэнкю» («Исследование сельскохозяйственной экономики»), том IV, № 3.

Следующая таблица распределения продукции в начале периода Мэйдзи также подтверждает процентные отношения, приведенные в вышеуказанной таблице. Кроме того, она показывает дальнейшее увеличение доли помещиков при распределении сельскохозяйственной продукции в последующие годы периода Мэйдзи:

Эти цифры заимствованы из книги: Цутия Такао и Окадзаки Сабур о, Нйхон сихонсюги хаттацу си гайсэцу (Краткий исторический очерк развития японского капитализма), Токио, 1937, стр. 68.

42 Так, например, во время религиозных восстаний в Фукуи в 1873 г. народ воспользовался создавшейся обстановкой, для того, чтобы сжечь архивы с купчими на землю и разграбить дома 110 ростовщиков и богатых купцов (Цутий и Оно, Мэйдзи сёнэй номин содзё, року, стр. 243).

43 Цифры заимствованы из книги «Мэйдзи тайсё носон кэйдзайно хэнсэн («Изменения в сельскохозяйственной экономике в периоды Мэйдзи и Тайсё»), составленной и изданной Такахаси Камекити, Ямада Хидзё и Накахаси Мотоканэ, Токио, 1926, стр. 151.

44 Хонда Римэй (или Тосиаки) — один из первых японских мыслителей периода Токугава, осознавший необходимость участия во внешней торговле и отказа от изоляции, с исключительной ясностью понимал, во что обходится изоляция и как она пагубно отражается на сельском хозяйстве. Не обладая какими-либо знаниями в области западной политической экономии, этот мыслитель выдвигал те же аргументы, которые так часто повторяли европейские меркантилисты. Так, в конце XVIII в. Хонда писал: «Так как Япония является страной, окруженной морями, первой заботой ее правителя должно быть развитие судоходства и торговли. Посылая свои суда во все страны мира, Япония должна ввозить такие товары, которые ей необходимы, а также золото, серебро и медь для пополнения своих запасов. Наша страна будет становиться все слабее и слабее, если она остановится на политике удовлетворения своих потребностей исключительно за счет своих собственных продуктов. Чем слабее страна, тем тяжелее бремя, налагаемое на крестьян, в результате чего крестьянское население становится очень бедным». Цитируется по книге Хондзё (Ноnjо Еijiro, Japan's Overseas Trade in the Closing Days of the Tokugawa Shogunate, «Kyoto University Economic Review», April, 1939, vol. XIV, № 2, p. 4).

45 Оно Такэо, Нихон сонраку си гайран (Краткая история японской сельской общины), Токио, 1936, стр. 373. Официально название старост было изменено, но функции их часто оставались те же. Например, старые названия сельских старост — сёя, нануси, тосиёри — были упразднены в мае 1872 г. и заменены словом «коте» (староста) и «фуку-котё» (заместитель старосты). Но так же, как и в старое время, эта сельская верхушка состояла из богатейших купцов, крестьян или ростовщиков данного района, которые использовали свое официальное положение не всегда в бескорыстных целях.

46 В 1869 г. правительство освободило даймё от обязанности содержать самураев и начало выплачивать последним стипендию из государственных доходов, но по сниженной норме (La Maze-Mere, op. cit., vol. V, pp. 124–125).

47 Tsuсhiуa, An Economic History of Japan, p. 239.

48 Одним из признаков их незрелости по сравнению, например, с французским купечеством в период революции является отсутствие даже такого ограниченного органа политического представительства, как Генеральные штаты, которые сыграли такую важную роль на первой стадии французской революции. В Японии не было подобного органа, за исключением, пожалуй, хан гимин (народное собрание) в клане Тоба. Среди предложений, представленных правительству Мэйдзи во время его образования, клан Тоба внес пункт о создании национального собрания по типу его собственной административной организации. Последняя состояла из хан гиин (кланового собрания) во главе с гите (председателем собрания), фуку-тё (заместителем председателя) и гиин кандзи (секретарем собрания). Интересно, что эта административная организация включала в себя гимин, или народное собрание, во главе с гимин-тё (председателем). Это собрание, по всей вероятности, являлось объединенным органом самурайства и народных представителей, причем последними, скорее всего, являлись купцы и зажиточные землевладельцы. Клан Тоба был одним из наиболее слабых. Однако его близость к городу Кёто, где развитие денежной экономики было наиболее значительным, могла сделать позиции купечества этого клана исключительно прочными по сравнению с другими кланами.