Читать онлайн «Метаморфозы вампиров (сборник)». Страница 327

Ни один автор со времени «славы за одну ночь», постигшей лорда Байрона, не подвергался такому восхвалению – к несчастью для Уилсона. Из писем Байрона мы знаем, с какой неприязнью тот относился к своей ранней «возвеличенной чепухе» и даже чувствовал вину за то, что внес свою лепту в разложение общественного вкуса. Байрон стал подлинным Посторонним, и некоторое отвращение «жизнью, которой жил», что пытался выразить классик, является одним из испытаний, перед которым оказался в свое время Уилсон, — и философским, и жизненным опытом. Вознесенный до срока на высоты славы, Уилсон, конечно же, стал порицаться многими из критиков, которые поначалу его же восхваляли. Удивителен яд истерии, направленный против него, в особенности обозревателями престижных английских журналов. Ремарка Уилсона в предисловии к книге «За пределами Постороннего» насчет того, что критика его работ содержала «привкус насилия, словно публикация моей книги явилась неким преднамеренным оскорблением», не преувеличение. Представить невозможно, чтобы какой-нибудь американский писатель, создавая книгу за книгой, посвященную исследованию «невроза» современной цивилизации и свыше всего наделенный оптимистическим и пророческим видением, подвергался бы такой беспричинной травле. Сложность частично лежит в неохоте многих образованных англичан серьезно воспринимать — даже считать интеллигентным — любого, кто не имеет университетского образования. Опять же различие между Англией и Америкой огромно. С минимумом поддержки со стороны критики, равно как и финансовой обеспеченности, Уилсон с 1956 года стойко продолжал исследования современной цивилизации и опубликовал в свое время три десятка книг по огромному спектру предметов. Хотя по содержанию книги разные: от порнографии насилия («Лингард») до вдумчивого исторического анализа («Распутин и падение Романовых»), до собственной теории сексуального побуждения («Истоки сексуального побуждения»), по теме они сообщаются. Как утверждает Уилсон в предисловии к «Оккультизму»: «Единственная неотвязная идея проходит через все мое творчество: парадоксальная природа свободы». «Философский камень» — краткое утверждение этой темы, выраженное в форме увлекательной притчи, которая, среди прочего, является пародией на научную фантастику, где факт и вымысел мастерски переплетаются в манере Борхеса (которому посвящен роман). Подобно Борхесу, Уилсон полагает, что сознание человека, должно быть, находится перед лабиринтом, но в отличие от Борхеса, Уилсон желает бросить лабиринту вызов, будучи уверен, что сознание человека способно высветить (или имеет на то потенциальные возможности) загадку, которую подстраивают нам «Древние Старые». Проблема на самом деле не в свободе, а в узкой, самопоглощающей привязанности человека к «первородному греху», его приглашающему жесту «паразитам сознания» хронической дремоты.

Как нам пробудиться от сна, как достичь чистого, совершенного, нерастленного сознания? «Философский камень» анализирует и отвергает — через случай с Диком, мистиком с ущербным мышлением — романтический самообман насчет сущностной пассивности в ощущении экстаза. Дик подвержен порывам восприятия красоты (которые только сжигают его), но он их не контролирует и даже не может их осмыслить. Он пассивен, а пассивность — лишь половина процесса, делающего человека человеком, следовательно, он обречен на смерть. Существование Дика нельзя назвать человеческим в подлинном смысле, и жизненная сила не может сквозь него прорасти. Требуется выкликание «подземелья», подавление «оккультного», чтобы сознание воплотилось в высшей форме. Силы, давно изжитые из цивилизации сознательным умом, вынуждены реализоваться еще раз, в облике узнаваемого молодого героя, который появляется, как в свое время и сам Уилсон, из безликого массового ego «грязи и скуки» английской рабочей окраины.

Вопреки упору на индивидуала, Уилсон искренне считает, что человек должен действовать в сотрудничестве с другими, поэтому героев в романе двое, а не один — «Лестер/Литтлуэй». В обоих героях томится некая «смутная сила», пытаясь проявиться наружу, так что проникает соблазн устраниться из этой ментальной схватки: зачем продолжать «жить в нашем абсурдном, обезвоженном, стерилизованном мире идей и эстетических эмоций?» Однако впасть обратно в простоту, в пассивное, невозможно: это равносильно самоубийству (в «Паразитах сознания» многие из соратников главных героев действительно совершают самоубийство). Нельзя направить энергию вспять – это хорошо знал Блейк; поражение творческого стремления неизменно оканчивается гибелью — либо других, либо себя самого. Нет выбора иного, кроме как двигаться вперед.

Аарон Маркс в романе — это, конечно же, Абрахам Маслоу; «постижения ценности» Маркса — это «пиковые ощущения» Маслоу, случаи прозрения или экстаза, которые он изучал (книги «К психологии бытия», «Дальние подступы человеческой натуры» Маслоу). Поскольку почитателем Лавкрафта я не являюсь, мне трудно проследить те маниакальные пути, которыми навязчивые идеи Лавкрафта увязываются с повествованием Уилсона, хотя ближе к концу «Философского камня» и приводится развернутое, красочное описание подробностей, за которые надо отдать должное видениям этого отъявленного безумца. Есть здесь что-то, возможно, и от Дэвида Линдсея, хотя Уилсон полностью противоречит и Лавкрафту, и Линдсею своей ярко выраженной утвердительностью нашей цивилизации. Хотя он и считает (уж всерьез или нет), что среди людей 999.999 из миллиона безнадежны, он утверждает и то, что Человечеству в целом суждено воплотить бессмертие.

Как утверждает Уилсон в своей книге о Маслоу: «Век неопределенности завершен. Может, это еще не очевидно, но это так».

Джойс Кэрол Оутс, 1973 г.

Роман Колина Уилсона «Философский камень» («The Phiosopher's Stone») был опубликован в 1968 году. Подобно многим другим произведениям писателя, в тексте романа встречается большое число имен, названий и терминов, как реально существовавших, так и созданных самим автором. Полное разграничение реальности и писательской фантазии не всегда возможно, особенно если речь идет о малоизвестных именах или реалиях. По этой причине комментарии к «Философскому камню» не могут претендовать на исчерпывающую полноту.

Бертран Рассел (1872-1970), английский философ (к концу жизни — субъективный идеалист), логик, математик, социолог, общественный деятель. (Здесь и далее, кроме особо отмеченных случаев, примечания сделаны переводчиком.)