Читать онлайн «Мать-Земля». Страница 70

Жеку вдруг открылись различия между крейцианами и воителями безмолвия. Одни заключали в тюрьму жизнь, свет и воздух, готовя приход небытия, а вторые боролись за богатство красок, звуков, форм. Одни были посланцами пустоты, сеятелями тьмы, пророками уничтожения, вторые — гарантами тепла, основ творения. Ему показалось, что он слышит шепот, увлекающий его в глубину самого себя, тончайший звук, который вибрировал в его душе, песнь, которая не нарушала безмолвия, а сама была воплощением безмолвия. Он был потрясен, на его глазах выступили слезы, ему показалось, что он движется воздушным и сверкающим путем, который проложен в глубине его существа. Он перестал быть Жеком Ат-Скином, маленьким анжорцем, единственным сыном Марека и Жюльет Ат-Скин, а превратился в светоносного Жека, стал мостиком, перекинутым между прошлым и будущим, ковчегом, в котором вмещалась вся вселенная, душой, связанной с вечностью. Ни молодой, ни старый, ни маленький, ни большой, ни мудрый, ни невежественный — он стал всем одновременно... Он с дрожью подумал, что никогда не испытал бы столь благословенного мгновения, останься в железной клетке видука Папиронды. Он испытывал бесконечную благодарность к незнакомцу, который убил двух стражей и открыл дверь его каюты. Этот человек, посланец провидения, без колебаний бросил вызов власти видука и обагрил руки кровью, чтобы он, Жек, мог исполнить свою судьбу. Ему хотелось поцеловать Марти, этого случайного старшего брата, так вовремя оказавшегося на его пути.

Он так и сделал. Он вытер губы рукавом и поцеловал сиракузянина в щеку. По строгому взгляду Жек понял, что ментальный контроль отпрыска великой сиракузской семьи был несовместим с подобными эмоциональными всплесками.

Реакция Марти не помешала ему спокойно закончить завтрак, испытывая счастье и наслаждение от каждого куска жирного пирожка, словно речь шла о самом лучшем ястве вселенной, от каждого глотка горького напитка, словно он пробовал эликсир богов, от каждого вдоха франзийского воздуха, наполненного вонью выхлопных газов, словно он вдыхал самый чистый воздух, которым доводилось дышать.

Жек и Марти шли вслед за шеламом по извилистой улочке, освещенной светошарами. Посредник, мужчина с бритым блестящим черепом, двигался быстро, и маленькому анжорцу изредка приходилось бежать, чтобы не отстать.

Шелам подошел к ним поздно вечером. Он был одет в короткие штаны и жилет, который открывал внушительные мышцы, татуировку и шрамы. Его бегающий взгляд усиливал ощущение ненадежности, а длинный нож за поясом натягивал ткань вдоль бедра.

— Перенос, господа? — прошептал он, проходя мимо каменной скамьи.

Птицы-лиры тут же разлетелись, а Марти кивнул.

— Следуйте за мной...

Жек сразу испытал страх, человек ему не понравился, и он остался сидеть на скамье, но Марти схватил его за руку и потащил за собой. Вначале они шли по широкой улице с воздушными причалами, где толпились пассажиры общественного транспорта, с огненными крестами, внутри которых мужчины и женщины в муках ожидали смерти. Жек заметил, что шелам каждый раз незаметно сплевывал, когда проходил мимо крестов.

Марти считал, что в Неа-Марсиле есть разные шеламы: кроме контрабандистов, обеспечивающих тайные перелеты с помощью дерематов, были охотники за туристами, работающие на охотничьи агентства, представители коммерческих компаний, отыскивающие пассажиров для звездолетов, подпольные продавцы красного табака с миров Скодж, франзийского вина с добавками галлюциногенов и поставщики человекоторговцев. Марти начало подташнивать, когда он вспомнил о последних: именно через них гордые члены Машамы добывали девушек, которых приносили в жертву.

Похоже, на Франзии профессия шелама была самой распространенной. Как только они проникли на узкую улочку, к Марти то и дело обращались с вопросом:

— Билетик на один из миров скопления? Красный табак? Специальное зрелище? Женщину? Девочку? Мальчика? Раба?

Настоящие пиявки. Контрабандист переругивался с конкурентами на старом франзийском, иногда отталкивал, чтобы те отстали от его клиентов.

Шелам, Марти и Жек углубились в сердце старого города с его характерными закоулками, лавчонками и домами с пузатыми башенками, которые подпирали деревянные столбы. Над крашеными крышами появились первые звезды центрального ядра скопления Неороп. Жек никак не мог отделаться от ощущения, что за ними следят. Он постоянно оглядывался. Ему казалось, что он замечает тени, прячущиеся за столбами башенок и группами прохожих. Он горел желанием повернуть назад, но остатки гордости, с одной стороны, и яростное желание не отклоняться от цели — с другой, заставляли подавлять нараставший ужас.

Они сталкивались с полицейскими патрулями, крейцианскими миссионерами, скаитами-инквизиторами, даже заметили белые неподвижные маски притивов, но эти короткие встречи не пугали, разве что на миг замирало сердце да выступал холодный пот. Шелам свернул в пустынный переулок, вонючий и темный. Жек услышал негромкие звуки ритмичной музыки. Они доносились из приоткрытого окна, взрывая окружающую тишину. Он никогда не слышал такой музыки на Ут-Гене, где до прихода крейциан местное население танцевало или слушало ностальгические песни бродячих певцов в сопровождении традиционных струнных или духовых инструментов. Когда па Ат-Скин еще ловил передачи с помощью своего древнего приемника, он в экстазе замирал, слушая амплифоничес-кие сочинения сиракузян, беспорядочные и протяжные звуки, которые, как он утверждал, возвышают душу. Жек и ма Ат-Скин, объединившись и не боясь его гнева, говорили, что эта музыка только терзает слух.

— Сюда! — сказал шелам.

Они проскользнули в коридор, освещенный умирающими светошарами, в конце которого виднелась бронированная металлическая дверь. Проводник вынул из кармана пульт, и его пальцы забегали по крохотным голографическим клавишам. Марти вдруг ощутил, что уже видел подобную сцену. Раздался сухой щелчок, и дверь бесшумно повернулась на петлях. Они поднялись по спиральной лестнице и оказались на площадке, где их ждали два человека с устрашающими лицами и бритыми, как у шелама, черепами. Они быстро обыскали Марти и Жека. Сиракузянин вздрогнул от прикосновения их влажных ладоней. Эти отвратительные касания напомнили ему лихорадочные ласки Аннит Пассит-Паир в подвале арки. Потом он вспомнил об Эммаре Сен-Галле и понял, какие соображения заставили толстяка-техника избавиться от соперника.

Два цербера провели шелама и его двух клиентов в крохотную круглую комнатку, где стояли стол и несколько кресел, и закрыли дверь. Рассеянный свет от двух бра подчеркивал спиральные серебристые узоры ковра с Оранжа, выхватывал многочисленные надрывы обоев, трещины в балках и шелуху на потолке.