Читать онлайн «Мать-Земля». Страница 68

«Папидук» планировал в воздухе, как огромная хищная птица. Он летел над астропортом Неа-Марсиля, залитым золотистым светом, над его диспетчерской вышкой, стеклянной стрелой с параболическими антеннами на верхушке, над административными зданиями, гигантскими ангарами, плоскими площадками, где суетилось множество крохотных желтых фигурок. Жек разглядел перед складами черные продолговатые корпуса других звездолетов, которые были значительно меньше «Папидука». В отличие от Глатен-Бата, рассчитанного всего на один корабль, а именно на «Папидук», астропорт Неа-Марсиля имел двадцать посадочных площадок длиной около пятидесяти метров, разделенных полосками газона и дорожками из белых плит. «Папидук» со своими пятьюстами метрами от носа до кормы должен был занять не менее десяти площадок. Его тень, растянутая четырьмя солнцами, наползала на административные здания.

Желтые фигурки и красные машины на гусеницах откатились к ангарам. Когда они полностью освободили посадочную площадку, огромный корабль опустился на свои двадцать арочных опор с непривычной легкостью и осторожностью для аппарата таких габаритов. Стон моторов затих, и на астропорт опустилась тишина. Тамбуры выдвинулись из корпуса, а из них потянулись высокие трапы с эластичным основанием, плотно легшим на растрескавшийся бетон.

Жек увидел, как к кораблю подкатили машины охлаждения с цистернами и направились к внешним оболочкам двигателей. Рабочие в комбинезонах и опталиевых масках развернули шланги и направили их на самые раскаленные части обшивки. Иначе могли окончательно растрескаться бетонные плиты.

Через час, когда температура упала на несколько десятков градусов, люди в черных формах, императорские полицейские, вышли из административных зданий и выстроились в цепочку перед трапами. Жек видел, как они устанавливают инструменты, белые коробки на треногах, которые напомнили ему клеточный идентификатор, сооруженный па Ат-Скином над дверью их дома. Если это действительно были клеточные идентификаторы, то они были подключены к центральному мемодиску, где хранились все данные о раскатта империи Ангов, о еретиках, политических противниках или уголовниках.

Жек испугался за своего друга Марти. Они были знакомы всего несколько недель, но маленькому анжорцу нравилось думать, что он стал близким другом сына великой сиракузской семьи, придворного, который имел честь приближаться к императору Менати и его супруге, прекрасной даме Сибрит. Если центральный мемодиск содержал клеточные координаты молодого сиракузянина, его схватят, отошлют на Сиракузу, где его обследует Ментальная Инквизиция, чтобы приговорить к мукам на огненном кресте. Жеку пришлось согласиться с тем, что его планы откладываются, и он воспринял отсрочку с облегчением.

Эмигранты с миров Скодж высадились первыми. Их ждали иные трудности. Если они не очень опасались клеточного контроля, то побаивались франзийских таможенников и чиновников. Франзия еще не достигла критического демографического порога (на ней жило около двух миллиардов человек, к которым ежегодно добавлялись триста миллионов визитеров, чиновников империи, туристов и деловых людей). Но условия получения постоянной визы становились с каждым годом все строже. И бедняги, вложившие последние средства в путешествие (миры Скоджа были перенаселены и отравлены производственными отходами), теперь дрожали от страха, что им откажут в приеме. Те, кто высаживался в Неа-Марсиле и не имел средств отправиться на другие миры, поступали в распоряжение франзийских властей во главе с крейцианским кардиналом-губернатором, а те отправляли их в концлагеря, а оттуда — на самые грязные, унизительные и опасные работы. Те, кто продолжал путешествие на Алеманию, Спайн или Ноухенланд, не покидали судна все пять суток стоянки.

Жеку нравилась компания скоджей. Кроме красоты женщин, он оценил теплоту приема, бескорыстие, веселый нрав, песни, смех и даже ссоры скоджей. Теперь, видя, как они робко идут к таможне, он надеялся, что их мечта не обратится кошмаром, что обещанный рай не станет для них адом.

Он попытался разглядеть силуэт Марти в нескончаемом людском потоке. Но не мог различить черт идущих людей. Кроме того, сиракузянин мог выйти через два других трапа.

Целых три часа не иссякал поток, словно жилые палубы «Папидука» были неистощимы. Тысячи скоджей толпились у административных зданий, и этот массивный исход не мог способствовать благосклонности франзийских властей по отношению к эмигрантам. Усталый Жек еще раз попробовал открыть дверь, потом, отчаявшись, улегся на кушетку. Ему вспомнилось бледное лицо Артака. Старый карантинец не предусмотрел, что видук Папиронда, человек, которого он спас от смерти, запрет его посланца в каюте и никуда не выпустит до скончания времен. Судьба любит устраивать людям розыгрыши, издевательски пробормотал призрак па Ат-Скина.

Жека разбудил щелчок.

Обливаясь потом, он открыл глаза. Из иллюминатора лился ржавый свет, падавший на металлический пол каюты, погруженной в полумрак. Он услышал отрывки фраз, доносившихся из динамиков астропорта, негромкое рычание гусеничных машин, смех и голоса.

И вдруг заметил, что дверь его каюты приоткрылась. Из коридора через щель проникал свет и падал на перегородки. Несколько минут он лежал, соображая, как поступить. Неужели видук Папиронда в последнюю минуту изменил решение? Такое было маловероятно: он не походил на человека, внезапно меняющего свои решения.

Жек вдруг очень испугался, потеряв всякое желание переступать порог двери, открытия которой ждал с таким нетерпением. Кто-то открыл клетку, коробку, к стенам которой он уже привык. Как птица, слишком долго сидевшая в неволе и чьи крылья ослабели, он не осмеливался поверить, что ему вернули свободу.

Потом сказал себе, что, быть может, второго такого шанса не подвернется. Не всели равно, кто открыл закодированную дверь! Даже если внешний мир казался ему враждебным, с ним надо было встретиться, как он встретился с гиенами. Ему хотелось знать, что случилось с Марти, старшим братом, которого ему подарила судьба.

Он отбросил одеяло, встал и осторожно направился к двери. Застыл у перегородки, пытаясь расслышать в коридоре шаги или голоса, но в корабле царила тишина. В воздухе ощущался стойкий сладковатый запах. С отчаянно бьющимся сердцем он вышел в коридор. И едва не споткнулся о тела двух лежащих членов экипажа. Их шеи зияли ужасающими ранами. Тот, кто открыл ему дверь, перерезал часовым глотку. Они плавали в луже крови, растекавшейся по всей ширине коридора. Несмотря на отвращение, Жеку не оставалось ничего иного, как перейти эту лужу. Хлюпанье подошв, пропитанных липкой кровью, вызвало в его теле неукротимую дрожь.