Читать онлайн «Стальная мечта». Страница 92

"Вождь под Свастикой" тоже не является в этом смысле исключением. По своей структуре это типичный среднего пошиба роман вышеупомянутого жанра. Герой получает фаллическое оружие как символ законного превосходства над остальными, а затем триумфально шествует к конечной победе, проходя сквозь череду ужасающих кровавых битв. Отвлечемся на время от политических аллегорий и специфических патологий самого автора, нашедших отражение в образном строе романа. Тогда мы увидим, что "Вождя под Свастикой" отличает от прочих подобных произведений лишь исключительная насыщенность фаллической символикой. Сам собой напрашивается следующий вывод: Гитлеру удалось вскрыть причины, обеспечивающие произведениям в жанре "меч и колдовство" неизменный успех у читательской аудитории. После чего Гитлер сконструировал абсолютно типичный роман, а затем, для придания "Вождю под Свастикой" уникальности, он до предела заполнил его шокирующе откровенной фаллической символикой. Можно сказать, что "Вождь под Свастикой" является цинической эксплуатацией сексуальной патологии, разъедающей наше общество и обуславливающей привлекательность "меча и колдовства" как жанра. От остальных произведений того же жанра "Вождя под Свастикой" отличает только неукротимая мощь используемых выразительных средств.

Впрочем, последующие более внимательные исследования текста романа Адольфа Гитлера, да и вообще жанра в целом могут полностью опровергнуть предложенную мною теорию.

С другой стороны, "Вождь под Свастикой" во множестве дает примеры психических аберраций автора. И дело даже не в фаллическом символизме. Вряд ли Гитлер сознательно наполнял свой роман свидетельствами откровенного фетишизма, надеясь этим привлечь читателей. Внимание читателя упорно, даже навязчиво обращается на военную форму, особенно на черные кожанки СС. Постоянное упоминание "сверкающих черных кожанок", "сияющей хромированной стали", "высоких, подкованных сталью сапог" и прочих предметов одежды в сочетании с откровенно фаллическими жестами, как, например, партийный салют, щелканье каблуками, печатающий шаг и т.п., - все это является ясным указанием на бессознательный фетишизм самого Гитлера, причем фетишизм в очень тяжелой форме. Вряд ли подобные описания могут привлечь читателя. Если только не исходить из расчета, что читатель страдает сходным недугом.

Однако сам Гитлер, похоже, считал, что, изображая организованные массы людей в фетишистских формах, шагающих стройными рядами, производящих фаллические жесты и размахивающих фаллическими символами, он делает свой роман неотразимо привлекательным. Несомненно, здесь сказывался фаллический фетишизм самого автора, поскольку смешно даже предположить, что целая нация с готовностью ляжет под ноги вождя, стоит тому публично продемонстрировать символическое изображение своего фаллоса. Вряд ли в реальной жизни кому-либо удастся увлечь широкие народные массы актами публичного фетишизма, оргиями шокирующе-откровенного фаллического символизма, массовыми факельными шествиями и выспренними речами. Это становится реальностью только на страницах "Вождя под Свастикой", где все вышеперечисленное приводит к тому, что целую нацию охватывает массовый психоз. Очевидно, Гитлер считал достаточно жизненным и убедительным и наличие так называемой "расовой воли". Страницы его романа пестрят упоминаниями о "расовом волеизъявлении", "расовом голосе" и т.п. Это только подтверждает тот факт, что болезнь, мучившая его в последние годы, неуклонно прогрессировала, приводя к необратимым изменениям личности.

Помимо фетишизма, следует упомянуть и внутренние противоречия. Количество их в романе намного превосходит средний уровень несообразностей, свойственных литературе такого пошиба и жанра ("меч и колдовство"). На мой взгляд, это служит ясным указанием на стремительный отрыв от действительности и погружение в мир собственных болезненных фантазий. Возможно, этому способствовала изнурительная работа над литературным произведением, которое создавалось в предельно сжатые сроки. Не стоит забывать, что начинается роман как самый обыкновенный фантастический боевик. Ничто не предвещает столь бурного и стремительного перерастания заурядного образца заурядного жанра в пышную, поражающую воображение фантасмагорию. Мы имеем дело с трансформацией жанра героической фэнтези в нечто принципиально иное.

В начале романа мы оказываемся в мире, где высшие технические достижения представлены паровыми локомотивами и неуклюжими летательными аппаратами. А дальше, в смехотворно короткий промежуток времени, как по волшебству, появляются телевидение, автоматы, современные танки, реактивные истребители, клоны и, наконец, звездолет. Гитлер и не пытается как-то обосновать столь неправдоподобно стремительное техническое развитие. Все происходит как бы само собой. Подобные несообразности вообще свойственны низкопробной "научной" фантастике. Но у Гитлера это уже выходит за все мыслимые рамки. Сам Гитлер, похоже, считает, что само по себе существование Героя, такого как Феррик Яггер, способно обусловить подобный головокружительный научно-технический скачок. Если вспомнить о тесном отождествлении автора со своим героем (мы уже упоминали, что это вообще свойственно литературе фэнтези), можно с уверенностью констатировать у Гитлера симптомы нарциссизма, причем в самой тяжелой форме.

Еще более патологическим является навязчивый интерес Гитлера к фекалиям и секретам. "Немытые смердящие монстры", "помойные ямы", "клоаки", "перемазанные калом уроды" и т.п. встречаются чуть ли не на каждой странице. Снова и снова с шокирующей откровенностью Гитлер демонстрирует нам свой смертельный ужас перед процессами мочеиспускания, дефекации и выделения секрета. Снова и снова возвращается он к описанию чудовищных зверосолдат, неустанно повествуя об их слюнявости, об их вымазанности калом, об их мочеиспускании. Монстры в изображении Гитлера обязательно покрыты слизью, очень напоминающей носовую. Все силы Зла неминуемо перепачканы в секрете, вымазаны грязью, от них непременно смердит, и они неустанно испражняются, в то время как силы Добра сопровождаются эпитетами "безупречный", "сверкающий", "опрятный", "безукоризненный". Их технические приспособления всегда свежеотлакированы или начищены до блеска. Даже человеку, очень поверхностно знакомому с психологией, ясно, что мы имеем здесь дело с анальными перверсиями.

При описании сил Зла неизменно упоминаются едкие ядовитые выделения, которые вперемешку с грязью покрывают их тела; омерзительные запахи, экскременты; в то время как силы Добра всегда "безупречны"; они "сияют начищенным хромом", движения их "четки", "отточенны". Их технические средства, да впрочем и сами положительные персонажи, сверкают свежестью, новизной и чистотой. Анальная подоплека подобной дихотомии должна быть очевидна даже самому неискушенному в психологии читателю.