Читать онлайн «Полное собрание сочинений. Том 32. Май-июль 1917». Страница 76

«Правда» № 73, 17 (4) июня 1917 г.

Печатается по тексту газеты «Правда»

«Речь» пишет сегодня в передовице:

«Если бы в Германии действовал свой Ленин при любезном иностранном содействии Робертов Гриммов и Раковских, то оставалось бы предположить, что Интернационал не желает мешать великой русской революции закрепить свои позиции и, главное, углубить свое русло. Но пока германцы вежливо ответили, что они в республике не нуждаются и довольны своим Вильгельмом. Еще любезнее, например, «Vorwärts» доказывает, что русская демократия не должна терпеть тайные договоры; о немецкой же демократии социалистический орган скромно умалчивает».

Что «Роберты Гриммы и Раковские» оказывали какое бы то ни было «содействие» большевикам (с коими они никогда не были согласны), это ложь.

Смешение «германских» Плехановых (именно они и только они пишут в «Vorwärts»{110}) с германскими революционными интернационалистами, которые сотнями сидят в германских тюрьмах (подобно Карлу Либкнехту), есть тысяча первая гнуснейшая и наглейшая ложь «Речи» и капиталистов вообще.

Есть два интернационала: 1) интернационал Плехановых, т. е. изменников социализма, т. е. людей, перешедших на сторону своих правительств: Плеханов, Гед, Шейдеман, Самба, Тома, Гендерсон, Вандервельде, Биссолати и Ко; 2) Интернационал революционных интернационалистов, повсюду борющихся революционно, и во время войны, против своих правительств, против своей буржуазии.

«Великая русская революция» может стать «великой», может «закрепить свои позиции» и «углубить свое русло» лишь в том случае, если она порвет с поддержкой империалистского «коалиционного» правительства, с поддержкой ведомой им империалистской войны, с поддержкой класса капиталистов вообще.

«Правда» № 73, 17 (4) июня 1917 г.

Печатается по тексту газеты «Правда»

Господа третьеиюньцы, те, которые помогали Николаю Романову после 1905 года залить кровью нашу страну, душить революционеров, восстановлять всевластие помещиков и капиталистов, собрались на свои совещания одновременно с съездом Советов{111}.

В то время как Церетели, попав в положение пленника буржуазии, тысячами уверток пытался замять насущность, важность, злободневность политического вопроса о немедленном наступлении, третьеиюньские зубры, соратники Николая Кровавого и Столыпина-Вешателя, помещики и капиталисты, не побоялись поставить вопрос прямо, открыто. Вот последняя и самая существенная принятая ими единогласно резолюция о наступлении:

«Государственная дума (??) признает, что только в немедленном наступлении, в тесном общении с союзниками, кроется залог скорого достижения окончания войны и закрепления навсегда завоеванных народом свобод».

Вот это ясно.

Вот это – политики, люди дела, верные слуги своего класса, помещиков и капиталистов.

А как служат своему классу Церетели, Чернов и Ко? Они отделываются добренькими пожеланиями на словах, поддержкой капиталистов на деле.

Церетели уверял, что вопроса о немедленном наступлении нельзя даже ставить, ибо знай он, министр Церетели, о «немедленном» наступлении, он, министр, никому не сказал бы об этом. Говоря это, Церетели не подозревал (о наивность!), что его опровергли третье-июньские зубры, опровергли делом, ибо нисколько не побоялись даже в резолюции, во всеуслышание, сказать не о наступлении вообще, а именно о немедленном наступлении. И они были правы, ибо это вопрос политический, вопрос судеб всей нашей революции.

Тут середины нет: «немедленное наступление» – за или против; тут воздержаться нельзя; тут уклоняться ссылками или намеками на военную тайну прямо было бы недостойно ответственного политика.

За немедленное наступление – это значит за продолжение империалистской войны, за избиение русских рабочих и крестьян в интересах удушения Персии, Греции, Галиции, балканских народов и прочее, за оживление и укрепление контрреволюции, за окончательное сведение на нет фраз о «мире без аннексий», за войну ради аннексий.

Против немедленного наступления – это значит за переход всей власти к Советам, за пробуждение революционного почина угнетенных классов, за немедленное предложение угнетенными классами всех стран «мира без аннексий», мира на точных условиях свержения ига капитала и освобождения всех без изъятия колоний, всех без изъятия угнетенных или неполноправных народностей.

Первый путь – вместе с капиталистами, в интересах капиталистов, ради достижения целей капиталистов, путь доверия капиталистам, третий год обещающим все на свете и многое сверх того, под условием «продолжения» войны «до победы».

Второй путь – путь разрыва с капиталистами, недоверия к ним, обуздания их грязной корысти и наживы сотен миллионов на поставках, путь доверия к угнетенным классам и прежде всего к рабочим всех стран, путь доверия к международной рабочей революции против капитала, путь всемерной поддержки ее.

Выбор есть только между этими двумя путями. Церетели, Чернов и Ко любители средних путей. В этом пункте среднего быть не может, и, если они будут колебаться или отделываться фразами, они, Церетели, Чернов и Ко, окончательно скатятся к роли орудия в руках контрреволюционной буржуазии.

«Правда» № 74, 19 (6) июня 1917 г.

Печатается по тексту газеты «Правда»

Далеко не все понимают, что новое коалиционное правительство есть такого именно рода союз капиталистов с вождями народников и меньшевиков. Возможно, что и министры, принадлежащие к этим последним партиям, не понимают этого. А между тем – это факт.

И особенно наглядно вскрылся этот факт в воскресенье, 4-го июня, когда появились в печати утром отчеты о речах Милюкова и Маклакова на собрании третьедумских контрреволюционеров (так называемая, по традиции Николая Романова и Столыпина-Вешателя, «Государственная дума»), а вечером на Всероссийском съезде Советов солдатских и рабочих депутатов министры Церетели и пр. выступали с своими речами в защиту правительства, в защиту политики наступления.

Милюков и Маклаков, как все чего-нибудь стоящие вожди капиталистов и контрреволюции – люди дела, превосходно понимающие смысл классовой борьбы, когда это их класса касается. Вопрос о наступлении они поставили поэтому с полной ясностью, не тратя ни минуты на пустейшую болтовню о наступлении с стратегической точки зрения, болтовню, которою обманывал себя и других Церетели.