Читать онлайн «Сципион Африканский. Победитель Ганнибала». Страница 48

У Ганнибала логистическая стратегия также заключается в прямых маршах и в достойной восхищения заботе о безопасности коммуникаций, не считая весьма спорной цели движения на линию реки По (Пад), которая действительно отделила старшего Сципиона от второго консула Семпрония и, во-вторых, ложного движения на Рим в попытке ослабить давление на своих союзников в Капуе, – которое, будучи хорошо задуманным, не удалось. Против этого можно, во-первых, выставить тот факт, что преимущества опасного перехода через Альпы были сведены на нет быстрым возвращением старшего Сципиона из долины Роны (Родана) через Ривьеру; во-вторых, тот факт, что ему не удалось помешать соединению Семпрония со Сципионом на Требии. Позже, среди других его неоспоримых ошибок – отказ от использования победы при Каннах, хотя бы путем захвата Канузия, не говоря уж об ударе на Рим; то, сколько раз его ходы парировали Фабий и Марцелл; блестящий обман, осуществленный Нероном, который оставил Ганнибала неподвижным и в неведении в то время, как его брат был разгромлен при Метавре. Наконец, мы видим, как Сципион перехитрил его в предварительном маневрировании перед Замой. Выдающийся, великий тактик, Ганнибал не производит впечатления как стратег; в сущности, он даже слабее, чем некоторые предшественники Сципиона среди римских генералов.

Цезарь, напротив, больше проявил себя в логистической стратегии, чем в тактике. Но сколь классическими ни считаются многие его движения в Галлии, нужно помнить, что они делались против варваров, а не закаленных генералов, с которыми пришлось сражаться Сципиону, Ганнибалу, Нерону и Марцеллу. Имея дело с командирами Помпея в Испании, Цезарь с поразительным мастерством высвободился из критического положения – в которое, возможно, не должен был попадать. Затем, в Греции, он лишил себя превосходства в силах, распылив войска, и потерпел при Диррахии тяжелое поражение – почти катастрофическое, как он сам признает, говоря: «Сегодня победа принадлежала бы врагам, найдись среди них хоть один, чтобы завоевать ее». Его отступление было мастерским маневром, если мы закроем глаза на качество его противников, но позже он потерпел неудачу в попытке предотвратить соединение сил Помпея и Сципиона Назики и должен быть сражаться при Фарсале, лишенный части своих войск, против сконцентрированных сил. Факт, что его тактика повернула ход битвы, не должен влиять на оценку его стратегии.

Если в логистической стратегии Сципиону можно отдать пальму первенства среди древних, как он будет выглядеть в сравнении с Наполеоном? Мы согласны с историческим аргументом, что человека нужно судить в соответствии с обстоятельствами и инструментами его времени, помня не только о неделимой организации армии, но и о том, что он был пионером там, где Наполеон мог опереться на опыт многих веков. Но мы предпочитаем отбросить этот разумный и нормальный подход, который неизбежно искажает истинное сравнение, и честно признать верховенство Наполеона в этой сфере. Баланс с избытком восстанавливается превосходством Сципиона как тактика. Почти единодушное мнение гласит, что тактика Наполеона была ниже его стратегического уровня, и именно стратегия заставляет военных историков ставить его в один ряд с Ганнибалом среди великих военных вождей – фактор, который дает Сципиону дополнительное преимущество в сравнении с Наполеоном.

От логистической стратегии мы переходим к большой стратегии. Он лежит столь же в области мира, сколь и в сфере войны, и поэтому для простоты полезно заняться здесь той большой стратегией, которая помогает выигрывать войны, и отложить до того момента, когда мы займемся Сципионом как государственным деятелем, ту часть его большой стратегии, которая имела целью установление мира.

Если наше исследование периода между 210-м и 190 гг. н. э. достигло исторической цели, читателю должно быть ясно, что Сципион продемонстрировал такое понимание войны во всех трех сферах – умственной, моральной и физической, – какое только начинает брезжить в наиболее передовой военно-политической мысли сегодняшнего дня. Далее, он превратил свое понимание в эффективные действия настолько блестяще, что мы можем только надеяться достичь его уровня в следующей великой войне, а вероятно, будем счастливы, если нам удастся избавиться от рутинной одержимости физическими факторами в 2000 г. н. э.

Доказательства ищите в тех последовательных и координированных шагах, которыми, начиная со дна самой черной ямы в римской истории, он упорно и уверенно поднимался вверх, к вершине своих целей, и водрузил знамя Рима на озаренных солнцем пиках земной власти. Сципион не просто великий атлет войны – он альпинист. Видение, подсказывающее ему линию подхода, дипломатический дар, позволяющий ему преодолевать препятствия, – для него то же, что для альпиниста мастерство скалолаза. Его понимание важности безопасной базы для каждого нового наступления – это мастерство подъема по ледникам, а применение военной силы – его ледоруб.

Посмотрите, как, прибыв в Испанию, он собирает информацию о позициях карфагенских войск, о роли и топографии Нового Карфагена. Его гений подсказывает ему, что здесь находится база и главный опорный пункт карфагенских сил в Испании, и показывает ему осуществимость, способ и эффект предстоящего удара – по моральной и экономической скорее, чем по чисто военной цели.

После захвата Нового Карфагена заметьте мудрость, с которой он примиряет с собой граждан, обезопасив свое приобретение от предательства изнутри, и далее экономит силы гарнизона, превратив граждан в активных партнеров по обороне. Какой дипломатический шедевр – быстрое освобождение испанских заложников и забота о них! Если присутствие Наполеона стоило армейского корпуса, то присутствие Сципиона буквально стоило двух. Оно обращало союзников врага в собственных союзников.

Большая стратегия отражается в мудром воздержании от дальнейшего наступления – с целью позволить моральному и политическому эффекту от взятия Нового Карфагена развиться. Из-за этого Гасдрубал Барка, видя, как испанский песок быстро пересыпается из его чаши часов в чашу Сципиона, был втянут в наступательный поход, который позволил Сципиону разбить его прежде, чем подошли другие карфагенские армии. Еще раз победа прокладывает путь для дипломатии, а та, в свою очередь, облегчает путь к дальнейшим победам. Он отпускает по домам испанских пленников без выкупа и, еще более ловко, возвращает Масиниссе племянника, нагруженного подарками. Наверное, никогда в истории деньги, вложенные в подарки, не давали больший конечный дивиденд.

Затем заметьте быстроту, с которой Сципион душит в зародыше зарождающуюся угрозу со стороны Ганнона – и, по контрасту, сдержанность, с какой он избегает растраты сил на мелкие осады, которые не могут дать соизмеримого выигрыша. Более широкий эффект действий Сципиона в Испании также заслуживает быть отмеченным, ибо Ливии говорит нам, что в тот год Ганнибал в Италии впервые оказался обречен на бездействие – он не получил припасов из дому, поскольку Карфаген больше тревожило сохранение Испании.