Читать онлайн «Покрышкин». Страница 90

Сам летчик в книге «Познать себя в бою», написанной в последние годы жизни, описывает около 40 успешных атак на Кубани с 9 апреля по 21 июля. Можно принимать эту цифру или нет. Для Александра Ивановича никогда личный счет сбитых не был самоцелью: «Мне свои ребята дороже любого сбитого «мессершмитта» или «юнкерса». Вместе мы их больше насшибаем!»

Весомый аргумент в пользу того, что сбил Покрышкин много больше того, что ему засчитали у нас, — немецкое предупреждение: «Внимание! Внимание! Покрышкин в воздухе! Ас Покрышкин в воздухе!» Более никого из наших летчиков люфтваффе не удостаивало такой чести. Только Покрышкина! Не раз спрашивал автор этих строк у авиаторов и танкистов, которые у своих радиостанций слышали на волне немцев это знаменитое «Ахтунг!»— в какой тональности звучали голоса немецких наблюдателей. Ответ один — сильная тревога! Иногда — просто паника! Именно таким записано это оповещение на пленку документалистами в фильме 1944 года о первом трижды Герое.

Вклад Александра Ивановича в перелом, достигнутый в ходе Кубанской битвы, поистине велик. Редкостное сочетание в личности Покрышкина великого воина и аналитика, командира и наставника ставит его на голову выше всех в доблестной когорте наших летчиков-истребителей.

Прав доктор исторических наук В. П. Попов, который в статье «Почему русские выиграли войну» пишет: «Немецкие летчики-асы хорошо понимали, что в лице Покрышкина они имеют не просто достойного противника, а некое явление, которое грозит свести на нет их господство в воздухе и сам образ немецкого летчика — рыцаря-победителя».

Эрих Хартман, уже командир звена, 25 мая в групповом бою, набирая высоту в сторону солнца, столкнулся с ЛаГГ-3. После этой, пятой по счету аварийной посадки, командир эскадры отправил его в отпуск домой в Штутгарт, привести в порядок совершенно расшатанные нервы. На следующий день после приезда сына доктор Хартман, слушая выступление Геринга по радио, посмотрел в глаза Эриху и сказал: «Никогда, никогда мы не выиграем эту войну. Это ужасная ошибка».

… В заключение главы о Кубанской воздушной битве приведу еще одно свидетельство очевидца, Героя Советского Союза А. П. Силантьева. Оценить в полной мере свершившиеся тогда перемены может лишь фронтовой летчик. Александр Петрович Силантьев уже к декабрю 1941 года совершил 203 боевых вылета, в 23 воздушных боях сбил семь самолетов. Всего за войну имел 18 побед. В 1969–1980 годах занимал посты начальника Главного штаба ВВС, заместителя главкома ВВС. 16 марта 1988 года маршал авиации А. П. Силантьев опубликовал в «Правде» небольшую статью «В небе — Покрышкин». Эта малоизвестная статья, где есть и картинное описание одного из боев группы А. И. Покрышкина, и профессиональные оценки и выводы, на наш взгляд, заслуживает того, чтобы привести ее целиком. Некоторые неточности вызваны давностью событий. Нигде у Покрышкина нет описания победы над Хе-111, наверно, это все же был «юнкере». Хотя, может быть, Александр Иванович описал не все свои бои… Позывной «сотый» появился позже, в мае. Пусть же слова этой статьи прозвучат завершающим кубанским аккордом:

«Ранним апрельским утром 1943 года над Новороссийском закипал воздушный бой. Фашистские бомбардировщики волна за волной накатывались со стороны Крыма и утюжили наши позиции…

Небольшие разрозненные группы «яков» пытались перекрыть дорогу фашистской армаде. Все их попытки прорваться к бомбардировщикам довольно искусно пресекались плотным заслоном истребителей, заранее «подвешенных» для расчистки воздуха и обеспечения действий своей ударной авиации.

Вот и снова выход «яков» на перехват «юнкерсов» прервали «мессера», имевшие явное количественное преимущество. Прямо над бухтой завязывался маневренный воздушный бой. Самолеты словно крутились в гигантских вертикальных колесах, заглушая надрывным ревом моторов грохот боя на земле.

То тут, то там появлялись купола парашютов, наших и немецких. Последних, к сожалению, меньше. Превосходство — на стороне противника. Да и не только в количественном соотношении сил было дело. Все же сказывалась невысокая тактическая и огневая выучка наших летчиков.

Все попытки офицера наведения оказать помощь тем, кто вел бой у нас на глазах, были безуспешными. Его информация об обстановке, целеуказания, порой просто подсказки летчикам, которых подстерегала беда, тонули в гвалте каких-то выкриков, команд, ругательств, писке и треске, которыми был наполнен эфир…

Таким предстал тот воздушный бой для нас с капитаном А. Показием — офицеров недавно созданного управления боевой подготовки истребительной авиации, только что отозванных с фронта из-под Ленинграда. Мы впервые самостоятельно выехали в действующие части ВВС. Выбор пал на 4-ю воздушную армию. Ее соединения, поддерживая войска Северо-Кавказского фронта, все еще вели ожесточенные бои, в то время как на других фронтах зимняя кампания завершилась.

На первых порах мы знакомились с обстановкой, полками. Откровенно сказать, новой своей службой были недовольны, а управление называли между собой не иначе, как «конторой».

Итак, первый налет фашистов, продолжавшийся уже около двух часов, подходил к концу, когда очередная шестерка «яков» все же пробилась сквозь заслон к эскадрилье «хейнкелей».

«Мессера», расчищавшие воздух в этом районе, как говорят, дали зевка. После первой же атаки наших истребителей один из девятки фашистов, оставляя за собой дымный шлейф, пошел к земле. Однако окрыленные успехом «яки» не заметили опасности, грозившей им сверху, и получили удар сразу от двух четверок «мессершмиттов».

… Два наших подбиты. Казалось, назревала кульминация. С трагическим причем исходом для «яков». Тем более к севшей на хвосты наших самолетов восьмерке немцев, похоже, подходила подмога — еще две пары. И вот в момент, когда офицер наведения сообщил нашим летчикам о грозившей опасности и перешел на прием, наше внимание привлек пробившийся обрывок команды, поданной сердитой скороговоркой:

— Ведомый! Бей «худых»!..

Торопливый басок, правда, настолько был искажен шумами, что только почти двухлетний опыт работы в таких вот не отличавшихся высокой дисциплиной воздушных радиосетях, помог если не понять, то хотя бы расшифровать сказанное, тем более дикция говорившего была далеко не левитановской.

Просиявшее вдруг лицо офицера наведения еще более заинтриговало нас: казалось бы, чему радоваться? На нашу четверку «яков» сзади сваливаются еще две пары фашистов, а тот ухмыляется? А старший лейтенант как ни в чем не бывало, переждав немного, кратко и четко кому-то доложил: