Читать онлайн «Временщики и фаворитки XVI, XVII и XVIII столетий. Книга I». Страница 61

— Спасайтесь, отец наш! Это Гиз и убийцы!.. — кричали они обожаемому ими Колиньи. — Смерть ваша стучится у дверей!..

— Я давно готов принять эту гостью, — невозмутимо отвечал Колиньи. — Мне, искалеченному, дряхлому, без того немного жить и бежать трудно, а лучше спасайтесь вы сами…

Чувство самосохранения подавило в слугах адмирала чувство привязанности; многие из них бежали на чердак, откуда пробрались на кровли дома, некоторые спаслись.

В эту самую минуту бывшие в отряде Гиза капитан Аттен /Attin/, Бем /Besme/, Сарлабу и несколько солдат с проклятьями всходили на лестницу и шли прямо к спальной адмирала, который, поднявшись с кресел, в халате, с рукой на перевязи, вышел к ним навстречу.

— Ты адмирал? — спросил Бем ломанным французским языком /он был уроженец эльзасский/, приставляя факел к самому лицу старика.

— Молодой человек, — отвечал Колиньи, — имейте уважение к моим сединам…

Вместо ответа, Бем схватил его за бороду, воткнул ему шпагу в живот, а потом несколько раз ударил эфесом по голове и по лицу; примеру Бема последовали бывшие с ним солдаты — и Колиньи пал под их ударами.

— Бем, покончил ли? — крикнул Гиз, стоявший на дворе.

— Конечно! — отозвался тот, выглянув в окно.

— Бросай его сюда…

Труп Колиньи, покрытый ранами, залитый кровью, был выброшен из окна во двор, к ногам Гиза и пригулка Ангулемского. Они, носовыми платками отерев окровавленное лицо мертвеца и внимательно осмотрев его и перевязанные руки трупа, убедились, что жертва не избегла своей роковой участи; несколько раз пнули покойника ногами в лицо и, сев на коней, ускакали в город, где, вместе с герцогом Неверрским, Таванном и Гонди, ободряли убийц словом и собственным примером. Труп Колиньи на заре был отвезен на живодерню Монфокона и повешен на железных цепях головой вниз на тамошней каменной виселице.[37] Дня через три Карл IX, Катерина Медичи, герцог Анжуйский и многие дамы и девицы ездили полюбоваться этим зрелищем. Сохранилось предание, что здесь Карл IX, в ответ на замечание кого-то из присутствовавших — о зловонии разложившегося трупа, отвечал смеясь:

— Пустяки, пустяки! Труп врага всегда хорошо пахнет!

Нам пришлось бы написать целую книгу, если бы мы вздумали подробно исчислить все злодейства Варфоломеевской ночи и представить читателю именной список жертв обоего пола и всякого возраста. Участи Колиньи подвергся его зять Телиньи, умерщвленный отрядом герцога Анжуйского; приближенные Конде и Генриха Наваррского, дворяне: Сепор, барон Пардайян, Сен-Мартен, Бурс, капитан Пилль — убиты Нансеем, капитаном королевской стражи, в стенах Лувра, под окнами королевского кабинета, из которых любовались резней Карл IX и его матушка… Любовались! Этого мало: королю вид крови, стоны умирающих внушили остроумную мысль придать убийствам окончательно вид охотничьей травли и, таким образом, соединить приятное с полезным. Призвав в кабинет своего биксеншпаннера /заряжальщика ружей на охоте/ с двумя мушкетонами и приказав ему заряжать их поочередно, Карл IX стрелял из окна в бежавших по набережной гугенотов, сваливая их меткими пулями, будто зайцев. Бледный, с пеной у рта, но с улыбкой самодовольствия, его величество король Франции кричал убийцам диким голосом:

— Бей! бей!! Стреляйте в них, черт побери! /Tue! tue!! tirons, mordieu!/.

Столь ревностно возлюбленный сын римской церкви служил двум своим повелителям, то есть римскому папе и флорентинке Катерине Медичи. Она сама блаженствовала в эти минуты, опьянелая от запаха крови, очарованная воплями и выстрелами, казавшимися ей чудной симфонией. На другой день убийств /продолжавшихся последнюю неделю августа, весь сентябрь, до половины октября/ королева-родительница со своими фрейлинами любовалась нагими трупами убиенных обоего пола, делая при этом замечания весьма игривого свойства о тайных прелестях покойных. Соединяя неслыханные злодейства с делом богоугодным, королева-родительница и сын ее приказали раздать окровавленные одежды, содранные с убитых, беднейшим жителям города Парижа, и те щеголяли в шелках, бархатах и кружевах, не отмытых от крови прежних владельцев. Этот подарок был назван кровавой милостыней.[38]

Из всей королевской семьи одна Маргарита, королева Наваррская, выказала себя женщиной с сердцем. Дворянин Тежан, раненный убийцами, обессилевший от боли и отчаяния, бросился в спальню Маргариты, и она скрыла его у себя под кроватью! Знаменитый Амвросий Паре был пощажен единственно благодаря тому обстоятельству, что в это время лечил Карла IX от сифилиса…[39]

Кроме королевского семейства, запятнавшего себя навеки невинной кровью мучеников Варфоломеевской ночи, прославились усердием и зверством нижеследующие герои. Любовник Катерины Медичи Альберт Гонди собственноручно удавил Бастилии статс-секретаря Марциала де Ломени, владельца версальского замка, чтобы овладеть его поместьями. Фаворит Маргариты, Бюсси д'Амбуаз, умертвил своего двоюродного брата, маркиза Ренеля. Миланец Рене вламывался в лавки богатых купцов-гугенотов, предлагая им спасение за громадный выкуп; когда же несчастные отдавали ему все свои сокровища, Рене резал их, как овец. Профессор университета Шарпантье, соперник славного ученого Пьера Рамуса/Pierre de La Ramee/,предал его в руки убийц и взбунтовавшихся школьников. Дряхлого Рамуса замучили в страшных истязаниях, секли розгами и волочили по улицам обнаженный его труп! Золотарь Фома Круазе собственноручно убил 400 человек гугенотов; а мясник Пезон убивал их теми же самыми приемами как быков, то есть сначала оглушал их ударом молота в голову, а потом перерезывал горло… Таким образом Пезоном истреблено было 120 человек. Сардинский граф Коконна покупал живых гугенотов, захваченных солдатами, обещая несчастным спасение, если они согласны отречься от кальвинизма; отказавшихся душил, а отрекавшихся закалывал кинжалом, говоря им: «Этого-то мне и надобно; души отступников идут прямо к черту в лапы!»

Домов было разграблено свыше шестисот; число убитых простиралось до десяти тысяч; женщины, девушки, дети, разумеется, подвергались сначала зверскому насилованию, и их убийству предшествовало осквернение. Трупы в течение нескольких дней свозили возами на берега Сены и сваливали в воду; зарывали в ямы за городом, жгли или бросали на съедение собакам! Королевское повеление об истреблении гугенотов, разосланное по областям Франции, недели за две до Варфоломеевской ночи, к чести человечества еще не повсеместно было исполнено. Губернатор байоннский отвечал отказом, а Монморен /Montmorin/, начальник военного оверньского округа, писал Карлу IX следующее письмо: