Читать онлайн «Синие шинели». Страница 112

Когда недолгая процедура опознания была окончена и Райков начал оформлять протокол, Симеонов неожиданно заявил, что эта случайно услышанная история с раскрытием убийства Доброва настолько вдохновила его, что он готов прервать работу над очередной пьесой и начать писать повесть о работниках милиции.

Райков объяснил Симеонову, что ввести его в курс дела он сможет только по окончании расследования. Через несколько минут, раскланявшись, Симеонов покинул кабинет, взяв предварительно с Райкова слово, что он будет поставлен в известность о конце расследования.

Так началось знакомство Райкова с Симеоновым. Правда, близкими знакомыми они не стали даже спустя несколько лет. Каждый раз при встречах Симеонов извинялся, сетовал на свою чрезмерную загруженность и говорил, что никак не может выкроить время для работы над повестью.

— Название уже есть, — говорил Симеонов. — «Каракулевая шапка». А времени нет, — и сокрушенно разводил руками.

Затем Симеонов куда-то исчез. Года через три Райков случайно встретился с ним у билетных касс на Казанском вокзале в Москве. Возвращаясь домой из отпуска, Райков уже несколько часов томился в очереди за билетом. Внезапно его окликнул Симеонов, который шел к кассе, держа в руках какую-то бумагу. Услышав, что Райков тоже едет в Алма-Ату, Симеонов с сожалением сказал, что поздно узнал об этом, иначе бы обязательно в правлении Союза писателей он получил бы бронь и для Райкова. Симеонов моментально, без очереди купил билет и, попрощавшись с Райковым, ушел. Следователю удалось тогда выехать из Москвы только на следующий день. Этот незначительный, казалось, эпизод был бы забыт Райковым, если бы Симеонов не напомнил о нем на суде. Но об этом позже.

Примерно через полгода после встречи с Симеоновым в Москве Райкова вызвал начальник управления и рассказал ему о сообщении старого чекиста — пенсионера Никитина. Никитин поделился своими подозрениями в отношении Симеонова, который, выдавая себя за корреспондента «Правды», занимался шантажом и вымогательством.

Никитин рассказал о случае с директором одной из автобаз, которого Симеонов избрал своей жертвой. Он шантажировал директора, заявляя, что располагает компрометирующим материалом, который будет опубликован в «Правде». Симеонов несколько раз назначал этому хозяйственнику свидания в ресторанах и пьянствовал за его счет. Райков никак не мог поверить, что герой гражданской войны, писатель-орденоносец Симеонов способен на такое. Своими сомнениями он откровенно поделился с комиссаром, который все же порекомендовал очень осторожно проверить сообщение Никитина.

Следователь обратился в Союз писателей Казахстана. Один из известных казахстанских романистов внимательно выслушал Райкова и сказал, что поведение Симеонова вызывает у него сомнения. Так следователь познакомился с анкетой, которую Симеонов заполнил в Союзе писателей. Здесь удалось обнаружить некоторые несоответствия и неточности.

Например, в анкете Симеонова было указано, что в 1931 году он окончил литературный факультет в Киеве, через четыре года — исторический факультет в Харькове, в 1937 году защитил кандидатскую диссертацию в Москве, а с 1937 по 1940 год преподавал историю и литературу в московских вузах. Естественно, что для уточнения этих данных нужно было побеседовать с самим Симеоновым, но к этому времени он выехал из Алма-Аты в Семипалатинск, где занимал должность доцента кафедры всеобщей истории в педагогическом институте. На эту работу Симеонова направило Министерство просвещения республики. В министерстве Симеонов сообщил о себе совершенно новые сведения, отличные от тех, которые значились в анкете Союза писателей. Он писал, что учился не в Киеве, а в Харькове (в одни и те же годы) и преподавал не в московских вузах, а в харьковских и т. д. Даже при беглом знакомстве с этими двумя анкетами создавалось впечатление, что заполняли их разные люди. Казалось, ясно: уголовный розыск напал на след афериста. Однако, чтобы не допустить ошибки, скрупулезная проверка продолжалась.

Из Семипалатинского педагогического института Симеонов был уволен через полгода, так как проявил полное незнание предмета, который взялся преподавать. Но провал не обескуражил Симеонова. Заранее предвидя такой исход, он разослал телеграммы с предложением своих услуг в добрую дюжину вузов страны. В конце каждой телеграммы стояла подпись: «Кандидат исторических наук, орденоносец Симеонов».

Несколько вузов пригласили Симеонова на работу. Могли ли руководители их представить себе, что в качестве преподавателя древней истории, доцента, кандидата наук им предлагает свои услуги мошенник?

Сославшись на «ухудшение здоровья жены», которая, кстати, даже не выезжала из Алма-Аты в Семипалатинск, Симеонов появляется в одном из городов Кемеровской области, где ему предоставляется место доцента кафедры древней истории в пединституте. Вскоре он становится деканом исторического факультета. Оформляясь на эту работу, Симеонов сообщил о себе уже новые сведения, которые также не подтвердились при проверке. Это был третий официальный вариант его биографии. Четвертый вариант был сообщен Симеоновым на допросе у Райкова, куда он был вызван по приезде в Алма-Ату.

На вопрос о причинах расхождений в анкетах Симеонов ответил, что он обычно очень волнуется, заполняя анкеты или сочиняя автобиографии (он так и сказал — «сочиняя»), и поэтому допускает неточности. Он охотно взялся дополнить данные о себе, сообщенные на допросе. Таким образом был получен пятый вариант биографии этого проходимца.

Симеонов предъявил следователю целую кипу различных документов, которые он, как, впрочем, и многие другие аферисты, всегда имел при себе. Большинство этих документов вызывало сомнение. Диплом об окончании в 1933 году Харьковского института профессионального образования, по заключению графической экспертизы, оказался заполненным рукой самого Симеонова. Этот необычный диплом свидетельствовал о том, что его владельцу сразу же после окончания института было присвоено звание доцента.

Симеонов не отрицал, что диплом заполнен его рукой, объясняя это тем, что документ лежал на солнце, чернила выгорели и он просто восстановил прежнюю запись.

— Скажите, — спросил следователь, — а как получилось, что одновременно с окончанием института вы получили и ученую степень кандидата наук?

— Бланков не было, — ответил Симеонов. — Только через несколько лет мне удалось получить диплом. К тому времени я уже был доцентом, что и нашло отражение в дипломе.

Симеонов, не краснея, объяснял любую несуразицу, совершенно не интересуясь тем, что его объяснения были не менее нелепы, чем содержание проверяемых документов.