Читать онлайн «Трудная наука побеждать». Страница 75

Лихим воином стал Иван Лапа! А ведь около двух лет назад он пришел к нам (в Котельве) четырнадцатилетним худеньким хлопчиком. «Хочу бить фрица!» — и никаких гвоздей. Был сперва повозочным, а теперь артиллерийский разведчик. На груди сверкают боевые медали.

Я упоминал уже о Коле Черноруке — тоже мальчике из Котельвы, который пристал к 1-му полку 5-й дивизии и стал воспитанником этого боевого коллектива. В Вену Николай пришел закаленным фронтовиком, наводчиком 45-миллиметровой противотанковой пушки. В бою за Швехат он уничтожил две пулеметные точки вместе с расчетами, а через три дня еще один пулемет только на этот раз ручной гранатой.

Через много лет после окончания войны Николай Павлович Чернорук прислал мне письмо, в котором вспоминал о боях за Вену.

«В Вене, на окраине, — писал он, — был лагерь военнопленных французов, англичан и американцев. Пленные жили неплохо. Было у них что кушать, и одеты чисто, а возле кроватей — фотографии актрис… В городе же население очень голодало, хлеба совсем не было. Наши фронтовики делились с ними своим пайком. Все-таки мы, русские, какие-то жалостливые — наверное, самые жалостливые в мире…»

Специально цитирую те места письма, где советский солдат, пришедший с военным походом за границу, столкнувшийся с чужим миром, пытается понять его, объяснить свое к этому миру отношение.

В самом деле, спрашивает он себя, почему гитлеровцы систематически уничтожают советских военнопленных, уничтожают зверски в печах крематориев, в концлагерях смерти, а военнопленные американцы, англичане и французы живут в тепле и чистоте, получают посылки из дому, играют в футбол и баскетбол и даже… скучают?

Почему Коля Чернорук, попавший совсем еще мальцом в оккупацию, наглядевшийся казней и зверств, теперь, придя с автоматом на землю, родившую главаря фашистов, делится с ее жителями небогатым своим пайком?

Понимаю, что вопросы эти в значительной мере риторические, ответы на них известны были уже и в те времена. Однако все мы (а редко кто из нас не потерял на войне близкого человека) сами удивлялись своей незлобивости.

Эту нашу национальную черту не только отлично знает, но и учитывает враг. Посмотрите-ка внимательно, что писали расисты прошлого и что пишут их сегодняшние преемники в Западной Германии. Они не скрывали и не скрывают, что идея, например, уничтожения славянства не страшит их как палка, у которой два конца. Нет! В случае неудачи они рассчитывают потерпеть только военное поражение. И опять будут накапливать силы для очередной попытки завоевать мировое господство.

Германский империализм, движимый этой целью, на определенном этапе прикрылся перышками национал-социализма. Теперь он переменил одежку на «христианско-демократическую», однако цель осталась неизменной.

Вот почему так важен для всего мира сам факт существования другого германского государства — Германской Демократической Республики, которая строит свои отношения с соседями, свое будущее на принципиально иной, на социалистической основе.

Однако вернемся в 1945 год, в апрельскую Вену.

Рядом с нами успешно продвигались части 1-го гвардейского мехкорпуса генерала Руссиянова и 21-го корпуса генерала Козака. Овладев территорией арсенала, мы вышли на знаменитый Ринг — проспект, созданный восемьдесят лет назад на местах снесенных крепостных стен. На Ринге стоят красивейшие из венских здании: университет, ратуша, парламент, музей и т. п.

Все больше и больше красных флажков появлялось над объектами, освобожденными гвардейцами. Боевые порядки трех советских армий все глубже вклинивались в Вену, все быстрее приближались к ее центру. После полудня 10 апреля генерал Афонин доложил, что гвардейцы 16-го полка уже овладели такими важными объектами, как главная таможня, почта, Академия наук и биржа.

Фашистские дивизии, оборонявшие город, отчаянно сопротивляясь, отходили в сторону Флоридсдорфа, на левый берег Дуная, по единственному, не взорванному еще Имперскому мосту. Очень важно было захватить этот мост в целости.

В ночь на 11 апреля наш десант — первый стрелковый батальон 217-го полка, усиленный саперами, химиками и разведчиками, был переброшен на бронекатерах через Дунай. Высадившись на левый берег, десантники одновременно, с двух сторон, ринулись к мосту, однако, встреченные сильнейшим огнем, залегли метрах в четырехстах от цели и вынуждены были отбивать контратаки противника.

Не удалось овладеть мостом и подразделениям 232-го полка. Сделать это мы сумели только под утро 13 апреля, когда 21-й полк во главе с храбрым своим командиром подполковником М. И. Рябченко стремительным броском прорвался на левый берег, соединившись там с батальоном 217-го полка. Хорошую поддержку огнем оказали бронекатера Дунайской флотилии, а также те отважные гвардейцы, которые пробирались от фермы к ферме, используя подвешенные доски, настилы, оказавшиеся под проезжей частью моста.

Тринадцать — нетерпимое число для суеверных, а нам «чертова дюжина» памятна победами: 13 февраля освободили Будапешт, а 13 апреля, в чудесный солнечный день, завершали победный штурм Вены.

Уже вторые сутки шли напряженные бои за объект 56, как на плане города был закодирован Имперский мост, когда позвонил командующий армией генерал Захватаев:

— Мне сообщили, что объект 56 вами взят. Так ли это? Москва и командование фронта требуют подтверждения.

— Объект уже наш — для вас, Никанор Дмитриевич! А для командования фронта, тем более для Москвы — пока еще нет.

— Это как же понимать?

— Так, что захват одного Имперского моста не решает еще дела. Надо взять и второй мост, который на старом русле Дуная.

Я объяснил командующему ситуацию. Район старого русла был хорошо подготовлен к обороне. Артиллерийско-пулеметный огонь противника не позволял нашим воинам головы поднять от земли. И пока не преодолеем эту оборону, мы не можем двинуть на противоположный берег, в тыл группировки противника, дерущейся против 2-го Украинского фронта, необходимое количество войск.

Потеряв Имперский мост, враг взял его под обстрел, движение по нему стало невозможным. Для переправы стрелковых подразделений на плацдарм мы использовали трубопровод, что проходил под мостом, а орудия перебрасывали под прикрытием дымовых завес.

Когда я подъехал к Имперскому мосту, чтобы уточнить цели в районе старого русла, там стояла лишь одна самоходка. Около нее находился и командир самоходного дивизиона.

— Что делаете, товарищ майор? — спрашиваю его. Майор Давыдов отвечает, что готовит дивизион для броска через мост — в атаку.

Я предупредил его, что командующий артиллерией корпуса начнет сейчас 15-минутный огневой налет по району старого русла и по рубежу Губертовской плотины…