Читать онлайн «Фауст». Страница 48

Также известны «Алхимические пословицы» XV века, исполненные в виде одного листа с большой цветной картиной, изображающей нечто вроде печи в окружении фигур короля на троне, Солнца, Луны и льва{206}. В 1433 году Иоганн Байройтский, старший сын Фридриха Бранденбургского, разрешил печатание «Книги Святой Троицы», сохранившейся в виде копий, выполненных около 1467 и 1492 годов{207}. Также в виде рукописей циркулировали алхимические рецепты, приписываемые Арнольду из Виллановы и Андреа де Фарлинио{208}, работа Раймонда Луллия Compendium Animae Transmutationis Artis Metallorum («Компендиум души искусства трансмутации металлов»){209} и работа Николауса Парижского Vom silber und vom golde («О серебре и золоте»){210}. Желающие отыскать секрет философов могут изучить 147 статей Omne bonum из Domino deo est середины XV века{211} или перелистать страницы так называемой «алхимической книги» Мартина Вретера и прочитать знаменитые тексты Tabula Smaragdina («Изумрудная Скрижаль») Гермеса Трисмегиста либо «Розарий философов»{212}. В Германии у Фауста не было возможности читать любые алхимические тексты, но с какой из работ он ознакомился?

Фауст мог знать способы{213}, детально описанные Рипли в книге «Композиция алхимии» (1471). Рипли учился в Риме и Лёвене, много путешествовал по Европе и, по слухам, производил золото для ордена госпитальеров Святого Иоанна Иерусалимского на Родосе. Процесс, изобретённый Рипли, был длительным, и если Энтенфус ждал немедленного результата, то его ждало разочарование. Искусство алхимии противно любой спешке. Но у Фауста явно возникала потребность в оборудовании: он едва ли мог перевезти аппаратуру из Эрфурта, даже при наличии демонического транспорта. Для работы требовались химикаты. Если Энтенфус надеялся ограничиться запасом свинца, ему следовало вспомнить алхимическую максиму: «Чтобы делать золото, нужно иметь золото» или – в конкретном случае – гульдены, очень много гульденов. Интересно, предвкушая будущие несметные богатства, Энтенфус открыл монастырские сундуки, или он обратился к финансовым ресурсам Ульриха Вюртембергского?

Хотя, по словам Рипли, для его метода требовался «один состав, одна посуда и одна печь», само собой, что список оборудования был длинным и дорогостоящим{214}. Пример всего необходимого можно найти в материалах археологических раскопок в Оберстоксталле/Кирхберге-на-Ваграме, в Австрии. Здесь, под помещением ризницы в церкви, примыкавшей к зданию муниципалитета, были найдены фрагменты алхимического оборудования – в общей сложности около 800 артефактов, датируемых начиная с XVI века. Фауст, как и другие алхимики того времени, работал с агрессивными материалами, подвергавшимися воздействию высоких температур, и ему требовалось особое оборудование.

Устройство лаборатории не могло пройти совершенно незамеченным. Всё полагалось делать по правилам. Алхимику требовались посуда из особого стекла, высококачественная керамика и горелки; для производства экзотических приспособлений были нужны воздуходувки и тигли. Даже если эти приспособления изготавливались в мастерских Маульбронна, монахи, послушники и жители соседних деревень не могли не знать об этих приготовлениях. Путешественники, двигавшиеся по императорской дороге, могли слышать разные истории и рассказывали об этом в соседней деревне, распространяя сплетни. Представьте, какая энергия проходила через сонный монастырь, когда местные ремесленники привозили сюда свои загадочные приспособления или когда монахи, наводившие порядок, вносили или выносили оборудование из башни и тайной комнаты.

Теперь представьте лабораторию Фауста, устроенную по образцу гравюры «Алхимик» Питера Брейгеля Старшего (1558). Вы увидите комнату, полную различного оборудования, и алхимика, который сидит у печи в рабочей одежде и читает колдовскую книгу. Его помощник, сидящий у печи, подсыпает в тигель какое-то вещество. Мы видим ёмкости с неизвестными субстанциями, из которых торчат ложки для перемешивания. За помощником стоит большой сосуд, а перед ним в вытяжку уходит струя густого чёрного дыма. Если бы алхимик решил воспользоваться описанием из книги Иеронима Брауншвейгского по искусству дистилляции (1512) и получить перегонкой немного aqua vitae, ему пришлось бы собрать из стеклянных трубочек сложную систему, включающую установленный в центре вертикальный цилиндр и два перегонных куба, подогреваемые раздельными горелками. На гравюре из книги Брауншвейгского алхимик бережно держит стеклянную посудину, а его пышно одетый помощник, напоминающий ландскнехта, наливает искомую жидкость из краника в виде головы дракона, расположенного у основания главной трубы.

Историческая модель лаборатории из музея Фауста в Книтлингене демонстрирует типичную сцену с узкогорлыми химическими посудинами и объёмистыми дистилляторами (вероятно, один из приборов собран по описанию Брауншвейгского), с которыми управляются сразу три помощника. Алхимик, уединившийся в матерчатой палатке, погружён в книги по своей мудрёной науке. К потолочной балке подвешено чучело крокодила, рядом с чучелом покачивается человеческий скелет.

Гравюра Брейгеля имела скорее сатирическую направленность. Между фигурами алхимика и его помощника изображены женщина и паяц, что никак не предвещает удачного исхода. Женщина высыпает себе в руку содержимое кошелька, судя по хитрому выражению, ей не принадлежащего, а паяц, укрывшийся под столом алхимика, яростно работает мехами, нагоняя облака дыма ей под юбку. На заднем плане изображён ребёнок с котелком на голове, помогающий двум другим вскарабкаться на комод. Хотя поза алхимика говорит о том, что он погружён в размышления, и помощник алхимика вроде бы занят делом, вся сцена полна хаоса, а песочные часы, стоящие по левую руку от помощника, отмеряют лишь бесцельно потраченное время.

На картине «Алхимик» Яна ван Стратена (1570) показана другая, куда более упорядоченная сцена. Алхимик, изображённый в одеянии врача и очках, даёт указания помощникам. На переднем плане мальчик толчёт препарат в ступе. Человек с мешалкой в руках внимательно изучает стеклянный сосуд, в то время как другой с мрачным видом копошится у печи. Однако в центре картины вовсе не алхимик. Внимание наблюдателя занимает хилого вида молодой человек, сжимающий в руках объёмистый пузатый сосуд. На взгляд алхимика, он мог быть гермафродитом, то есть ребёнком, согласно его науке, рождённым от союза Солнца и Луны. На белом одеянии изображена Луна и Меркурий, а золотистые волосы напоминают о Солнце, и собственно о философском эликсире. Из-под руки молодого человека выглядывает кот с широко, будто бы от страха открытыми глазами. На гравюрах изображено трудоёмкое производство, требующее большого количества оборудования и сопровождающееся неприятными запахами, испарениями и шумом, но при этом в центре картины оказывается вычурный персонаж – гермафродит.