Читать онлайн «Год в поисках "Ва". История одной неудавшейся попытки стать настоящей японкой». Страница 69

На поиски чайного дома уходит почти час: такие заведения не занимаются саморекламой. У подножия лестницы рядком выстроились традиционные сандалии гёта. В стенах тихих коридоров с равными интервалами расположены альковы с бесценным фарфором и мини-садами. Нигде ни пылинки.

В боковой комнате гейша и майко — 2 ученицы — поджидают вечерних гостей. Я называю свое имя и стараюсь вести себя как можно незаметнее. Наконец приходят 2 клиента. Тучных бизнесменов проводят в традиционную комнату с устланным татами полом.

Вечер пролетает незаметно. Гейши и майко шутят и поддерживают остроумный разговор, майко танцуют и поют нежными голосами. Саке льется рекой, и смех не замолкает. Гейша как старшая полностью контролирует ситуацию, хотя, глядя, как она держится с мужчинами, этого не скажешь. Рядом с ней они чувствуют себя хозяевами вселенной. Она потакает им, как мать своим 5-летним сыновьям, но ни разу не позволяет перейти границы. Они сами не замечают, что реагируют на нее, точно надрессированные колли. С робким младшим сотрудником она нежна и разговорчива, со старшим — дружелюбна и даже фамильярна, а с двумя бизнесменами, которые пытаются острить, ненавязчиво шутлива. Обеим майко пока далеко до ее красноречия; они играют роль юных, невинно-кокетливых девушек Когда в разговоре наступает пауза, гейша сразу же предлагает сыграть в веселую игру. Смысл ее заключается в том, чтобы взять палочками скользкий камень. Она подает сигнал одной из майко, и та позволяет стеснительному бизнесмену выиграть. Совершенно ясно, что мужчинам хоть и льстит внимание сексуальных юных учениц больше всего они хотят произвести впечатление на гейшу.

Когда вечер подходит к концу, гейша и обе майко садятся на колени у выхода и с выражением глубочайшего сожаления просят у клиентов позволения уйти. Они оставляют клиентов в блаженном подпитии, в кошельках которых заметно помельчало, но взамен каждый из них смог почувствовать себя суперменом.

Женщины скользят по длинному коридору, тихонько перешептываясь, и оказываются в комнате с баром и стереосистемой в углу. Я иду за ними, чтобы сказать «спасибо» и пожелать спокойной ночи, но они приглашают меня войти. Одна из майко достает бутылку виски, гейша зажигает сигарету. Вскоре к нам присоединяется хозяйка чайного домика и вторая гейша, которая только что закончила развлекать двоих клиентов. Она резким движением снимает парик, бросает его на барную стойку и с явным облегчением встряхивает волосами. Старшие гейши садятся в обычные кресла, болтают, смеются и выпускают колечки дыма, обсуждая сегодняшних клиентов. Оказывается, один из бизнесменов был очень похож на своего любимого борца сумо. Гейши ведут разговор с непринужденностью, которая приходит с годами дружбы, с годами жизни, которую другие просто не могут вести, потому и не понимают.

Поплутав по переулочкам старого Киото, я наконец нахожу нужное место: салон красоты для майко. Здесь любую туристку готовы превратить в красавицу из «мира ив и цветов», правда, за совершенно безбожную сумму.

Я снимаю одежду, в которой пришла, забираюсь в кресло, подозрительно похожее на стоматологическое, и закрываю глаза. Мастер растирает мое лицо детским маслом, а затем намазывает его слоем белой краски — от линии роста волос до самой груди. По ощущениям похоже на очищающую маску с каолином. Теперь мешков под глазами совсем не видно. Я приоткрываю глаз и украдкой смотрю в зеркало: в лице ни кровинки, точно на меня только что напал голодный вампир.

«Не дергайтесь», — говорит мастер и добавляет к белому каплю вишнево-розового. Так намного лучше: из трупа я превращаюсь в фарфорового херувимчика. Моя гримерша обводит оба глаза густой черной тушью, а на внешние утолки капает чуть-чуть вишнево-красного. Добравшись до бровей, она хмурится и закусывает губу. Еще немного белого — и брови исчезают. Она рисует их заново, черным и красным.

Лежа с зажмуренными глазами, думаю о том, что раньше гейшам приходилось намного труднее. В эпоху Эдо они полностью сбривали брови и рисовали их намного выше, чем у обычных людей, прямо посередине лба. Волосы отращивали как можно длиннее — девочка считалась особенно красивой, если локоны волочились за ней, подобно свадебной вуали. Кожу отбеливали соловьиным пометом и специальной пудрой под названием осирой. Пудра содержала свинец, потому гейша и ее ребенок, если она кормила грудью, получали свинцовое отравление.

«Не улыбайтесь», — приказывает гримерша.

Никакая отбеливающая паста не сделает мои зубы такими же белыми, как моя новая искусственная кожа. В прежние времена это не имело значения: тогда в моде были черные зубы. Гейши опускали ржавую железку в чан с уксусом на несколько дней. Зубную щетку макали сперва в образовавшуюся коричневую жидкость, затем в толченый дубильный орех, и этой смесью натирали зубы.

«Не облизывайте губы».

Мастер аккуратно обводит губы, делая их вполовину меньше. Я выгляжу так, словно съела лимонную корку.

Теперь пора делать прическу. Настоящим майко приходится по 3 часа просиживать у парикмахера. Чтобы прическа не теряла форму, спят на маленьких, похожих на кирпич, подушечках. Я выбрала прическу с шиньоном. Мои волосы расчесывают и красят в черный цвет, затем втирают белый воск и начинают выкручивать, тянуть и заворачивать пряди, придавая им вид трубочек и волн. Кожу вокруг лица намазывают клеем и прикрепляют шиньон, который по ощущениям напоминает очень тяжелый мотоциклетный шлем. Кожа на лбу и вокруг глаз натягивается, и я становлюсь похожа на молодящуюся клиентку пластического хирурга, сделавшую слишком много подтяжек. Шея затекает, и я наклоняюсь вперед. «Сидите прямо».

Шиньон сидит на алюминиевом каркасе. Проволока уже натерла кожу, а ведь я только-только его надела

Гримерша покрывает клей слоем краски и проводит меня в комнату, от стены до стены заставленную вешалками с кимоно. Майко должна быть яркой, живой, излучать кокетство и невинность. Я изображаю игривую непорочность.

«Не корчитесь», — фыркает мастер.

Меня наряжают в роскошное фиолетовое кимоно. Все это время я стою с распростертыми руками, как огородное путало. Рукава доходят до щиколоток, пояс начиняется под грудью и заканчивается чуть выше бедер.

«Сделайте выдох».

Моя мучительница туго затягивает пояс. «Еще».

Больше я выдохнуть не могу.

Она тыкает мне под ребра, я взвизгиваю от боли, и завязки поддаются еще на дюйм. Чувствую себя как лошадь под тяжестью сбруи. Смотрю в зеркало и вижу незнакомое лицо. У меня огромная прическа, украшенная заколками и цветами, как будто на новогоднюю елку навешали слишком много игрушек. Фигура запеленута, как у готовой к погребению мумии. Мне хотелось почувствовать себя ики, но вместо этого я стала похожа на огромный рождественский подарок.