Читать онлайн «Год в поисках "Ва". История одной неудавшейся попытки стать настоящей японкой». Страница 68

Община гейш — одна из немногих в Японии, где женщины не являются слабым полом. У гейш есть клиенты, а иногда даже и возлюбленные, но в глубине души они в мужчинах не нуждаются. Это чисто женская община, самая влиятельная в Японии. Если говорить начистоту, мужчины гейш очень боятся. Я, собственно, поэтому ими так и заинтересовалась.

Мою гейшу зовут Кубаи-сан. Ей 63 года. Живет она в часе езды от Осаки, недалеко от города Кобе. У нее двойной подбородок и дружелюбное, приветливое лицо. Признаться, она больше похожа на соседскую бабулю, чем на девушку из «мира цветов и ив». В супермаркете я бы не обратила на нее внимания.

Спотыкаясь, называю свое имя и кланяюсь как можно ниже. Я ужасно боюсь сделать что-то не так что, если она обидится и исчезнет, взмахнув рукавами кимоно и оставив после себя облако духов? Но Кубаи-сан оказывается милой и ничуть не высокомерной. Я сразу же проникаюсь к ней симпатией.

«Жизнь гейши — хорошая жизнь, — рассказывает она. — У гейш много свободного времени, они знакомятся с людьми со всей Японии. Даже если мне придется развлекать премьер-министра, я буду говорить с ним, как с любым другим клиентом».

Но у гейш непостоянный график, и эта работа не дает никаких гарантий и социальных льгот. В Киото гейши получают щедрые субсидии от правительства, но если гейша живет в другом городе, свести концы с концами ей бывает непросто.

«Гейши много зарабатывают, но и расходов тоже немало».

У Кубаи-сан, например, есть коллекция из 70 кимоно, самое дорогое из которых стоит 15000 долларов.

«Для кимоно нужна специальная чистка — арайхаи, а это очень дорогостоящий процесс».

В маленькой квартире все кимоно не помещаются, и приходится арендовать склад с противопожарным оборудованием и студию, в которой Кубаи-сан каждый вечер одевается.

Хотя она сидит с прямой спиной, вид у нее совершенно безмятежный. В ней есть какая-то монашеская умиротворенность: она не размахивает руками, не хихикает и не теребит волосы. Я вдруг понимаю, как давно уже не слышала, чтобы женщина говорила о своих пенсионных планах. Благодаря Кубаи-сан я впервые со дня приезда в Японию чувствую себя в своей тарелке.

«Мои родители — японцы, а вот выросла я в Китае. Сюда приехала, когда мне было четырнадцать, — рассказывает она. Я делаю мысленные подсчеты. Должно быть, это случилось после войны, в эпоху великих трудностей и голода. О последующих годах она ничего не упоминает. «В двадцать четыре я вышла замуж, но спустя год муж умер от болезни. После этого работа гейши поглотила все время. Другого мужа искать было некогда».

«А вы бы вышли замуж сейчас?»

Она раздумывает над моим вопросом. «Я бы согласилась встречаться с мужчиной. Но выйти замуж — нет».

Детей у нее нет. «Я стала гейшей потому, что любила петь и танцевать, даже в детстве, в три-четыре года». Уже тогда она поняла, что ей не суждено стать красавицей, но это лишь стимулировало ее усерднее заниматься на сямисэне.

«Красивые гейши легко завлекают клиентов, — говорит Кубаи-сан. — Но лишь мастерство способно обеспечить преданность клиента на долгие годы. Само слово „гейша", — продолжает она, — означает „человек искусства". Настоящая же гейша стремится стать ходячим произведением искусства. То, как она ходит, сидит, разговаривает, — все это нужно полировать до блеска. Гейши создают вымышленный мир, мир фантазий. Она — само воплощение ики».

Кубаи-сан внимательно смотрит на меня: она хочет убедиться, что я ее понимаю.

Ики. Это слово не имеет ничего общего с бессловесной скромностью домохозяйки и инфантильным кривлянием девочки-подростка. Ики означает опыт, но не пресыщенность, невинность, но не наивность, врожденную элегантность, но не приобретенные или притворно-вежливые манеры. Ики — это в некоторой степени и сексуальность, которая, однако, никогда не выставляется напоказ. Быть ики — значит быть раскованной и оригинальной. Таким женщинам свойственны искренние чувства, однако они никогда не впадают в крайности, не становятся излишне сентиментальными от влюбленности или, напротив, циничными, вкусив горького опыта разочарований. Гейша оберегает своих клиентов, ей можно доверить любой секрет.

На стене висит картина — маленькая ножка гейши в белоснежном носочке и сандалии ступает в снег. Этот сюжет изящен и несет в себе скрытый эротический подтекст, но в то же время полон непоколебимой силы и тихой самодисциплины. Женщины, у которых есть ики, пережили трудности, но никогда не станут упоминать об этом. Ики — это сочетание силы и утонченности, самостоятельности и нежности. Молодые девушки не могут быть ики. Это приходит лишь в зрелом возрасте и дается немногим — даже немногим гейшам.

На обратном пути спрашиваю у своего гида, студентки колледжа, стала бы она гейшей? Девушка решительно качает головой: «Гейшами становятся только те женщины, у которых проблемы с семьей или мужем».

Сама она учится на третьем курсе, учит английский, но профессию пока не выбрала. Приятеля у нее никогда не было, но она очень хочет замуж. Она мало что понимает, но постоянно кивает головой.

«Что ты думаешь о Кубаи-сан и ее профессии?»

Девушка пожимает плечами. «Этим женщинам нет места в современной Японии». Она никак не может вспомнить слово, но наконец припоминает: «Гейша — это анахронизм».

Спустя 3 недели меня приглашают на вечер с гейшами и клиентами в старом Киото. Мне даже предлагают взять напрокат кимоно со всеми аксессуарами. Я не верю своей удаче. Гейши Киото обслуживают весьма привилегированных клиентов. Сегодня лишь немногие желают провести несколько часов в загадочном «мире ив и цветов», как и выложить 5000-10000 долларов за вечер.

Но если вы решили нанять гейшу, недостаточно просто прийти к ней с пачкой наличных — требуется персональная рекомендация одной из хозяек престижных чайных домов. Причем, потратив столько денег и усилий, клиент не может рассчитывать на интим (что бы ни думали некоторые иностранцы) и даже на приличный ужин. Гейши — не официантки, и уж точно не проститутки. Пожалуй, их можно назвать самыми эксклюзивными спутницами в мире. А для директоров японских компаний они являются еще и статусным символом.

На поиски чайного дома уходит почти час: такие заведения не занимаются саморекламой. У подножия лестницы рядком выстроились традиционные сандалии гёта. В стенах тихих коридоров с равными интервалами расположены альковы с бесценным фарфором и мини-садами. Нигде ни пылинки.

В боковой комнате гейша и майко — 2 ученицы — поджидают вечерних гостей. Я называю свое имя и стараюсь вести себя как можно незаметнее. Наконец приходят 2 клиента. Тучных бизнесменов проводят в традиционную комнату с устланным татами полом.