Читать онлайн «Записки морского офицера, в продолжение кампании на Средиземном море под начальством вице-адмирала Дмитрия Николаевича Сенявина от 1805 по 1810 год». Страница 91

Город Трапани, где Эней лишился отца своего Анхиза, стоит на низком мысе, за ним Марсала и Мацара, окруженные зелеными горами и морем, изобилующим кораллами и жемчугом, представляют взору приятные виды, где редкое изобилие земли соединено с чудным богатством моря. 9 ноября крепкий от юго-востока ветер принудил нас лавировать и быть в осторожности от весьма опасных подводных камней, Скверес называемых, лежащих посреди моря между Сицилией и Африкой и неверно положенных на карту. На камнях сих 11 фут глубины, почему в тихую погоду малые суда проходят чрез них без вреда. 11-го западный горизонт покрылся тучами, облака обратились к нам, два сильных ветра сражались; в ожидании, чем оное кончится, мы убавили парусов; скоро попутный с дождем и громом ветер превозмог и обратился в бурю. Как мы уже были близко Мальты, то на ночь легли в дрейф. На рассвете же 12 ноября, когда не имели надежды войти в гавань, ветер утих и мы под всеми парусами прибыли в Мальту.

Лишь бросили якорь и привязались канатом к стенам Валетты, ветер с прежней жестокостью начал дуть. Если б мы не успели войти в порт, то принуждены были бы на море выдержать бурю, продолжавшуюся двое суток.

Мальтийский порт состоит из двух заливов: первый, на восток от города Валетты, разделяем на многие малые бухты, где на глубине от 6 до 12 сажен, корабли стоят безопасно от всех ветров, кроме, однако ж, тех, кои стоят у Валетты, ибо тут северный ветер разводит большое волнение, а от запада бывают жестокие порывы; другой залив, на запад от города, называемый Марца-музетто, имеет посреди остров с крепостью Мануэль, служащей для очищения товаров, пришедших из зараженных мест. В сем заливе корабли совершенно отдельно от прочих выдерживают карантин. При входе в Мальту должно придерживаться правой стороны, ибо у левого мыса есть небольшой каменный риф. Ширина входа не более 125 сажен.

Мальта почитается одной из сильнейших крепостей в свете. Она состоит из следующих 9 крепостей, окружающих залив: 1. Валетт, названа по имени магистра Жана ла Валетт, построившего ее в 1566 году. 2. Крепость Санто-Эльмо на оконечности полуострова, где стоит город Валетта, защищает вход в гавань. 3. Флориана, на том же полуострове сзади города. 4. Витториоза, то есть победоносная, названа так в ознаменование упорной битвы против турок; прежде называлась Борго. 5. Цитадель Санто-Анжело, защищает вход в порт трехъярусной батареей. 6. Крепость Сан-Маргарет. 7. Город Синглея. 8. Крепость Котонера стенами своими ограждает с сухого пути последние пять крепостей. 9. Крепость Риказоли лежит по левую сторону при входе в гавань, по другую же сторону построены сильные батареи. Стены тесаного камня и все укрепления в наилучшей исправности. При входе в гавань вид такого множества крепостей удивит каждого; но, судя по обширности, едва ли 40 000 гарнизона будет достаточно для защищения оных, и потому все сии башни и бастионы, кажется, почти бесполезны, и весь остров не стоит издержек, потребных для содержания гарнизона и починок стен и других зданий. Магистр Виньякур провел воду от Читта-Векиа. Славный сей водопровод существует с 1616 года. Мальта непреодолима; ее покорить можно только тому, кто возьмет Лондон. Без сильного флота и осадить ее невозможно. По выгодному своему положению в руках англичан Мальта сделалась средоточием торговли Средиземного моря. Имея в ней безопасное пристанище, английский флот, отрядив эскадры в Мессинский пролив и к острову Фавоньяно, пресекает сообщение французских и испанских портов с Левантом. В Валетте, для сохранения хлеба в зерне, сделаны в горе, состоящей из мягкого камня, обширные подземные магазейны, в которых чрез посредство труб, выведенных на поверхность, нет никакой сырости. Правительство скупает весь хлеб, идущий из Сицилии и России, и уже на нейтральных судах отпускает в Италию.

Город Валетта, или как обыкновенно называют его Мальта, имеет отличный вид от всех, какие видел я доселе. В нем нет улиц, кроме только одной с площадью находящейся на хребте горы, прочие суть лестницы, по крутому скату высеченные из камня. Дома высоки, без крыш и вообще старой итальянской архитектуры; окна все с балконами и деревянными решетками, выкрашенными красной краской. Стены кладутся здесь очень толсто; ибо камень так мягок, что его топорами вырубают из горы и оный уже после на воздухе твердеет. Лавки наполнены колониальными товарами и город так чист, что легко догадаться можно, что тут владычествуют англичане.

Лишь положили мы якорь, капитан над портом с адъютантом генерала Балла поздравили нас с прибытием, последний от имени своего генерала и коменданта Мальты пригласил капитана с офицерами к обеду. Хотя мне и очень не хотелось, однако ж должен был пудриться, надевать башмаки и ехать терпеть скучную принужденность. Сверх чаяния недолго сидели мы за столом, но это было только для того, чтоб вывесть дам в другую залу, кавалеры возвратились, слуги вышли и начали пить. Если англичане исключают из общества своего дам, когда не желают быть трезвыми, то, конечно, избавляют они их самого неприятного препровождения времени. Ставши из-за стола, дамы занимали особые комнаты, куда кавалеры входили только по позыву. Меня ввели туда, представили миледи Элиот, которая хотела, чтоб я с дочерью ее поговорил по-русски. Я обратился к ней, взглянул, смешался и позабыл по-русски. Мисс Элиот покраснела и, подумая и опуская глаза, кажется, хотела сказать: «Пожалуйста, начинайте говорить». Наконец несколько слов, довольно хорошо произнесенных ею, удовлетворили мать и прочих. Разговор прервался приглашением в театр. Дамы встали, оставили рукоделия, которыми они занимались, и отправились в театр, который мал для здешней публики, но очень чист для Италии, музыка превосходна, балет прекрасный. Буф, настоящий шут, актрисы и танцовщицы, не искусством, а красотой заставляли рукоплескать партер.

Первое, что мы пошли на другой день осматривать, была церковь Святого Иоанна Иерусалимского. Наружность ее готическая и ничего не имеет привлекательного, внутренность же оной такова, что нельзя не отдать справедливости искусству зодчего и вкусу богатых украшений. Мозаический пол достоин особливого внимания и почитается богатейшим на свете. Оный представляет надгробные камни с надписями и изображениями подвигов кавалеров, умерших в Мальте. Драгоценный порфир, мрамор, лапис-лазури, агат, яшма и другие, немалой цены каменья входят в состав мозаики, которой работа, конечно, стоила великих сумм. На одном представлено морское сражение, на другом переломленная пирамида, на иных гербы и трофеи, словом, всю различность мозаиков, коих число простирается до двух тысяч, трудно выразить. По сторонам церкви восемь алтарей украшены памятникам гроссмейстеров, наиболее оказавших услуг ордену. Заметим лучшие из них: в пределе Св. Георгия два арапа поддерживают белого мрамора гробницу, на которой поставлен бюст, не помню какого магистра; чистота мрамора, форма сего монумента и работа во всех отношениях превосходны. В приделе Св. Екатерины мозаический портрет другого гроссмейстера никак нельзя отличить от живописного, цветы камней и тени подобраны весьма искусно. Из церкви спустились мы в подземелье, где покоятся кости гроссмейстеров, отличившихся мирными подвигами. Небольшая зала получает свет то сверху, по обе стороны оной стоят гробницы. На крыше высечена из того же куска мрамора статуя в монашеской одежде. Оный памятник поставлен Филиппу Лислей Адаму (Philip Lislei Adam), основателю братства кавалеров Иоанна Иерусалимского. Гробница Жана де Валетта вылита из меди. Он представлен в рыцарской одежды со сложенными накрест руками, которые трясутся, если к оным коснешься. Жан де Кагьера (Juan de Cachiera) в кардинальской одежде сделан из глины и также на крышке гроба. Первый, как известно, основал город, а последний построил сию церковь; другим гроссмейстерам поставлены бюсты с надписями. Из подземелья привели нас в настоящую церковь Иоанна Иерусалимского. Оная состоит из зала с окнами вверху. Большие картины, представляющие отличные деяния кавалеров, украшают стены оной; лучший из образов мне показался усекновение главы Иоанна Предтечи. Зверство Иезавели и ужас служанки, держащей блюдо с отсеченной главой, изображены с отменным искусством. Богатейший из всех придел Магдалины украшен серебряной литой решеткой выше человеческого роста и огромным паникадилом; другие же три золотые и все утвари из сего металла и серебра набожными французами отправлены во Францию. Сей великий народ повсюду оставляет по себе подобную память. В сем же приделе показывают образа греческой живописи весьма плохой работы, все их достоинство в том, что они рисованы тому 300 или 500 лет.