Читать онлайн «Записки морского офицера, в продолжение кампании на Средиземном море под начальством вице-адмирала Дмитрия Николаевича Сенявина от 1805 по 1810 год». Страница 189

Мессинцы почитаются в Италии за наилучших плавателей, в искусстве сем они достигли до невероятности. Мальчики на глубине 30 сажен, ныряя, достают устрицы со дна моря. Здесь рассказывают про некоторого Коласа, уроженца сего города, будто бы он мог ходить по морскому дну против течения, мог ловить рыбу и несколько дней мог плавать, не выходя на землю, отчего и прозван был рыбой. Если бы происшествие сие не утверждено было многими сицилийскими писателями, то оное можно бы почесть за баснь греческого воображения. Король Фрид рих, посещая Мессину, желал быть очевидным тому свидетелем. Колас учинил два опыта и своим долгим пребыванием под водой привел зрителей в изумление. Любопытство короля стоило наконец бедному Коласу жизни. Фридрих, желая наградить его, приказал большую золотую чашу бросить в самую Харибду. Колас нырнул и погиб.

Окрестности Мессины очень приятны; кругом города видны прекрасные гулянья. Дороги в Палермо и Таормины обсажены тенистыми деревами. Возвращаясь из цитадели в город, взошел я на вершину одного холма и остановился, дабы насладиться прелестным видом, оттуда открывавшимся. Город был под ногами. Пролив представлял глазам величественную реку, между двумя хребтами гор медленно текущую. Оба берега покрыты тучными нивами, виноградниками, городами, селами, монастырями и двумя красивыми фаросами. С каждой стороны зрение ограничивается высокими горами, одетыми плодоносными рощами. Все поля, луга и холмы около Мессины покрыты тучным трилиственником, душистыми растениями, кустарниками роз и других цветов, которые наполняют воздух приятнейшим благовонием. В самой гавани нет того неприятного запаха, от морской воды происходящего, который во многих приморских городах беспокоит обоняние. Сильное движение воды в проливе, конечно, тому причиной.

Проходя городом, я зашел в одну старую готическую церковь, что на площади, где стоит монумент Карла III, отца нынешнего короля Фердинанда IV. Церковь сия украшена греческой мозаикой, очень посредственного вкуса, а несколько статуй, кажется, нынешнего дела и довольно изрядны. На мозаическом полу проведена полуденная линия, разделенная на знаки зодиака и числа. В стене церкви пробит узкий прорез, лучи солнца, проникая в оный и досягая полуденной черты, показывают вместе месяц, число и истинный в Мессине полдень.

В Италии каждый город имеет особенный свой церковный праздник. Мессина отличается торжеством, отправляемым в день Успения, 15 августа. Один из моих сослуживцев был очевидцем сего странного обряда; я предлагаю здесь его замечание. На горе, в конце большой улицы, сооружается деревянная машина в виде конуса, вышиной в 7 сажен. Основание машины утверждено на катках, к которым приделаны шестерни, обращающие нижний круг, а за ним и все другие круги, на одной оси с нижним укрепленные. Машина украшается померанцевыми ветвями, цветами в горшках и разноцветными бумажками. До ста мальчиков в белой длинной одежде, с привязанными на плечах крыльями, представляющие ангелов, садятся между цветами на горизонтальных колесах, изображающих небесные круги. На верхнем круге, над хором херувимов, старец в пурпуровой одежде, с подделанной седой бородой представляет Вседержителя; подле него сидит юная дева, облеченная в драгоценные ризы, какие у нас пишут на образах Богородиц; девица, представляющая главное лицо, Божью Матерь, должна быть прекрасна и непорочна; и для сего избирается девица десяти или одиннадцати лет из бедных. Народ, сколько может поместиться на улице, взявшись за веревки, тащит машину под гору к соборной церкви. Лишь только машина тронется, круги начинают двигаться; представляющие ангелов одни поют, другие едят апельсины, иные резвятся, а большая часть, закружившись, засыпают. Пушечная пальба возвещает начало процессии, народ теснится на главной улице, по коей везут машину; набожные бросаются ниц на мостовую, и машина чрез них проезжает. Из окон домов вывешивают разноцветные шелковые покровы, женщины осыпают цветами машину, она представляет вид огромного движущегося замка, занимающего всю ширину улицы. Процессия сия останавливается на каждых ста шагах; народ обращается к сидящей наверху девице и становится на колени. Оркестры музыки играют в сие время гимны в честь Богородицы. По окончании обедни, когда девица выходит из церкви, отдается ей честь залпом из маленьких мортирок, называемых масколи; она ходит потом по всем церквам и домам, где дарят ее деньгами или вещами на приданое. В сей день девица имеет право освободить преступника, хотя бы он приговорен был к смерти. Сия девушка вздумала посетить и русские корабли. Хотя таковое посещение и запрещено Петром Великим, однако ж ей не можно было отказать, и она получила в подаяние гораздо более, нежели другие предшественницы ее в прежние годы. Посему сопровождавшие ее говорили: «Наша Богородица счастлива, что русские пришли к ее празднику». На другой день два бумажных великана прогуливаются по городу. Один из них представляет мужчину, другой женщину в престранном наряде. Народ, а более женщины, кланяются в землю сим бумажным куклам. О происхождении сего обряда сказывают следующее: когда граф Рожер завоевал Сицилию у сарацинов, в то время находился в Мессине начальник оных с женой исполинского роста, весьма любимый народом. В честь им установлена сия процессия. Непостижимо, как в католической земле позволяют народу такие шалости; но везде свои обычаи, их осуждать не можно.

19 апреля. Оставя Мессину и обошед мыс Спартивенто, мы держались близ берега. Ветра были тихие, погода приятнейшая. Этна три дня была у нас в виду; над ней неподвижно стояло густое облако дыма. Крутые и высокие Калабрские горы с обожженными вершинами, касающимися облаков; дикие скалы, нависнувшие над морем; скаты гор и долины, между ними заключенные, покрытые зеленью, плодоносными дубравами, виноградниками, замками, селениями, монастырями и крепостями, разнообразя местоположение, представляют попеременно веселые и грозные виды. Природа является здесь во всем своем великолепии и богатстве и посреди ужасов своих нравится взору; но жить в сих эдемских садах совсем другое дело. Признаюсь, я чувствую великое отвращение от здешних землетрясений, и можно ли спокойно оставаться на такой земле, которая почти беспрестанно трясется под ногами? С чем можно сравнить опасение быть раздавлену собственным домом?

23 апреля прошли Отранто и вступили в Адриатическое море. Поелику ночью ветры дуют здесь с берегу, то держались мы к оному как можно ближе. Тихая ночь при полнолунии делала плавание наше очень приятным. Судно, движимое легким ветерком, наполнявшим верхние паруса, плыло и утухающие огоньки в хижинах набережных селений мелькали, появлялись и исчезали. Иногда подходили мы так близко к берегу, что слышен был говор людей. Матросы наши от бездействия, собравшись на палубе в кружок, пели заунывные песни. Печальные звуки оных, сливаясь с тихим журчанием воды, производимым бегом судна, напоминали мне о милой родине. Кому не приятно знакомыми звуками, простыми выражениями народных песней переноситься в отечество и на минуту забывать разлуку с оным?