Читать онлайн «Записки морского офицера, в продолжение кампании на Средиземном море под начальством вице-адмирала Дмитрия Николаевича Сенявина от 1805 по 1810 год». Страница 111

В тот же день начали строить 4 батареи, каждую о 4 пушках с тем, чтобы оными и двумя кораблями атаковать крепость. К вечеру с крепости почти перестали палить, а наши войска расположились вокруг города, который ночью турки зажгли, дабы очистить крепость и избавиться от вреда, нашими стрелками им наносимого. 9-го числа адмирал предложил капитуляцию с условием на честное слово отпустить турок с их имуществом на анатольский берег; на что они и согласились. Письмо в крепость носила одна из пленных турчанок.

10 марта гарнизон в числе 1200 человек и до 400 женщин и детей немедленно были перевезены на анатольский берег, а войска, вступив в крепость, подняли на оной российский флаг. Греки приступили к потушению пожара и с великим равнодушием перенесли сие несчастье, будучи обрадованы тем, что они избавились турок, которых дома, оставшиеся неповрежденными, провиант и провизия, полученные в добычу, розданы жителям, потерпевшим разорение.

В сем деле убито с нашей стороны албанцев 2, ранено: офицеров 6, нижних чинов солдат и матросов 73, да на корабле «Рафаил» убито матросов 2, ранено: гардемарин 1, матросов 6; всего убито 4, ранено 86, турок убито и ранено около 400 человек. В обеих крепостях взято пушек 79; в том числе 48 медных, сверх оных 3 мортиры и довольное количество снарядов.

Приобретением острова Тенедоса эскадра обеспечена была в главнейшей потребности пресной воды и доставлено оной удобное пристанище, которое, находясь от Дарданелл в 25 верстах, дало возможность наблюдать пролив и лишить Константинополь сообщения с Архипелагом.

Остров сей был сборным местом греков, осаждавших Трою, и, как повествует Вергилий, местом, куда удалились греки, дабы оставить троянцев в пагубной безопасности. Часть ворот, несколько торчащих колонн и высокие кучи камней, видимые с кораблей наших, составляют бедные остатки Илиона. Конечно, сии развалины не принадлежат к древней Трое, ниже к той Троаде, которая Александром Македонским построена была на могиле Ахиллесовой; но, вероятно, суть остатки Трои, возобновленной уже в позднейшие времена. Однако ж некоторые путешественники с помощью воображения нашли тут часть дворца Приамова, а три кургана, видимые близ развалин, назвали Ахиллесовой, Патрокловой и Аяксовой гробницами. По причине, что турецкий 20 000-й корпус стоял лагерем близ развалин, не можно было осмотреть их, но я часто и с удовольствием любовался прекрасным положением окрестностей. Обширная равнина, распещренная многими деревнями, тщательно обработана и примыкает к зеленым хребтам Идалийских гор, между коими выше всех стоит славный Олимп.

Остров Тенедос, длиной 18, шириной 12 верст, имеет почти круглый образ. Исключая три горы, в северной части лежащих, прочая поверхность его плоска. Взошед на Торо, гору, более других возвышенную, где устроен был телеграф, весь остров с городом, крепостью и гаванью виден кругом как на чертеже; почему турки и называют его книжка остров. Кроме небольшого дубового и плодовитого леса на юго-западной и нескольких пашен и лугов на западной и северной стороне, весь остров покрыт виноградными садами, кои дают славное тенедское вино, вкусом и крепостью не уступающее портвейну.

Город невелик; все улицы в нем узки и кривы. На трех площадях и во многих домах есть водометы с прекраснейшей водой. Турки могут похвалиться одним только искусством проводить и иметь всегда хорошую воду. Водоемы в городе, водопроводы в виноградных садах показывают, что турки довольно знающи в сем роде строений. Греческая часть города, лежащая на север, имеет плохие каменные дома с подвалами для вина. Осматривая греческий монастырь, признаюсь, пожалел о нынешних греках, видя дурные строения, бедность и унижение их духа; тщетно предавался я великолепным мечтаниям о славе их предков. Смотря на все, греческим ныне называемое, все прелести воспоминаний исчезают и горестная истина ясно показывает несчастье тех, кои с гордостью всех, не носящих имя грека, некогда именовали варварами! Турецкая часть города с прекрасными мечетями и минаретами, украшенными позлащенной луной, не может не понравиться тому, кто их в первый раз увидит. Смесь греческого и арабского зодчества, витые колонны, множество весьма не совершенной резьбы, какая-то странная, но приятная несоразмерность и разнообразие бросаются в глаза. Турецкие дома имеют верхний этаж, сделанный из тонких досок, с окнами, обращенными на двор, и целые улицы состоят из одних только высоких заборов. Здешние греки, столь долго живши с турками, приняли их обыкновения, носят чалмы и, кажется, мыслят подобно чалмоносцам. С начала нашего здесь пребывания гречанки не показывались на улицах, все их удовольствие состояло в том, чтобы ввечеру выйти на террас своего дома и закрыться шалью так, чтобы никто не мог видеть их лица, но в короткое время они ознакомились и с нашими обыкновениями. Сперва хотя и удушали себя покрывалами, но стали, оставляя одни только глаза незакрытыми, выходить на прогулку, потом сидели на террасах несколько открывши лицо, потом, когда увидели, что это нашим офицерам нравится или может и услышали похвалу красоте своей, уже без робости занимались рукодельем у открытых окон; а где их не было, там их пробили, и потом скоро сбросили покрывала, нарядились, стали выходить всюду и город оживился.

Кладбища турок и христиан представляют печальную противоположность. Первое, осененное кипарисами, прохлаждаемое журчащим водоемом, украшается надгробными памятниками в виде гробниц, пирамид, а большей частью мраморных столбов, увенчанных грубо иссеченными чалмами, из коих на тех, кои умерли насильственной смертью, надписано, по повелению какого султана они были казнены. Турки убитого по воле монарха не почитают преступником, ниже приписывают какое-либо бесчестие его детям, но чтут память его как мученика!.. Христианское же кладбище, вместо надгробных камней, между дикой травы покрыто иссохшими костями и черепами. Нет ничего грустнее, как сравнение сих двух кладбищ, где даже в равенстве смерти замечается отличие между властителем и рабом.

Сохранившаяся от пожара турецкая баня заслуживает особенное внимание. Оная нагревается снизу, так что теплота одной комнаты бывает более или менее другой, по мере удаления от печи. Каждые пять зал покрыты стеклянным куполом, а в стенах нет ни одного окна. Внутри пол и стены выложены белым мрамором. В первой зале и в нескольких особенных малых покойцах раздеваются. Во второй посредине поставлен водоем холодной воды. В третьей в вазы беспрестанно струится чистая холодная вода, а чрез кран получается горячая. В последних залах, где пол очень горяч и воздух довольно жарок, сделаны низкие мраморные полки, на коих греки, не хуже наших парильщиков, умеют мыть и выправить кости посредством жестокого трения куском грубого стамеда или какой-то травы. Турки по законы обязаны часто мыться и ничего не жалеют для украшения бань, сделавшихся для женщин театром роскоши и щегольства; это одно удовольствие, которое им предоставлено, и они умеют им пользоваться. Турчанки, идучи в баню, выряжаются как можно лучше, проводят в них по целым дням, и сии собрания между женщинами, лишенными всякого удовольствия, конечно, могут почесться некоторой отрадой; ибо в банях только, хотя пред особами своего пола, могут похваляться своей красотой, смеяться, петь и играть без запрещения.