Читать онлайн «Записки морского офицера, в продолжение кампании на Средиземном море под начальством вице-адмирала Дмитрия Николаевича Сенявина от 1805 по 1810 год». Страница 110

Невзирая на все сии невозможности, вице-адмирал Сенявин, по точному повелению государя императора идти по получении помощи от англичан с большой частью флота к Константинополю, дабы силой принудить Диван подписать мир, предложил Дукворту вторично атаковать сию столицу общими силами; но английский адмирал представлял, что и с 50 кораблями едва ли можно в чем-нибудь успеть. Сенявин двое суток упрашивал его всевозможно. Славный Сидней Смит и храбрые английские капитаны, называемы у них огнеедами (Fire-Eaters) соглашались, чтобы еще раз испытать; но Дукворт решительно и письменно от сего отказался. Мы сначала удивлялись, что понудило английского адмирала, не дождавшись нашей эскадры, идти с малой силой к столице, но недоумение наше еще более увеличилось, когда на представление Сенявина оставить для подкрепления нашего флота 2 корабля и 2 бомбардирских судна, Дукворт 1 марта объявил, что он имеет другое назначение, снялся, ушел и оставил нас одних. После сего адмирал пригласил капитанов на совет и, сообразив настоящие обстоятельства, положил взять Тенедос и содержать Константинополь в тесной блокаде. Бог нам помог, мы имели во всем успех, а англичане вместо того, чтобы быть с нами вместе у Дарданелл и освободить Данциг от осады, повезли войска свои в другую сторону и, как в Буэнос-Айресе, так и в Египте разбиты были и ни в чем успеха не имели.

В тот же самый день, как английская эскадра ушла от нас, контр-адмирал Грейг с кораблями «Ретвизаном», «Рафаилом» и фрегатом «Венусом» отряжен был к острову Тенедосу с предложением турецкому начальнику сдать крепость. После учтивых сношений 3 марта паша решительно отвечал, что будет защищаться до невозможности. 4-го и 5-го чисел дул сильный ветер, а 6-го адмирал оставил для наблюдения неприятельских движений пред Дарданеллами корабли «Скорый» и «Селафаил», с остальными пришел к Тенедосу. 7-го сделаны были распоряжения для высадки. 8 марта ночью корабли заняли назначенные им места. С рассветом «Мощный», «Венус» и корсар начали действовать из пушек по турецким пикетам, которые и оставили берег. Крепость открыла огонь по «Рафаилу»; корабль ответствовал с совершенной исправностью, так что редкое ядро не причиняло вреда неприятелю. Тотчас повезли десант; 160 албанцев и несколько идриотов с корсара сбили турецкие передовые посты и тем очистили место регулярным войскам, которые во всем порядке вышли на берег, устроились, разделились в две колонны и пошли вперед. Первая колонна из 900 человек Козловского полка, под командованием полковника Падейского, с 4 полевыми орудиями пошла налево горами, а вторая из 600 солдат 2-го Морского полка, под командой полковника Буаселя, с 4 пушками и 6 фальконетами вправо по морскому берегу. Албанские стрелки с охотниками регулярных войск и матросов наступали, дрались впереди колонн. Турки отступали по мере наступления. Контр-адмирал Грейг находился при первой колонне. Главнокомандующий располагал всеми движениями при второй.

Колонна Буаселя, прибыв к шанцам, атаковала засевших там турок стрелками; легкие орудия, управляемые морскими офицерами, отважно подвезены были на картечный выстрел и с отменной удачей действовали против неприятеля. Майор Гедеонов, отряженный от первой колонны, прогнал турок с горы, господствующей от северной стороны над городом. Полковник Падейской, устроив свою колонну под выстрелами к крепости, с словом ура! на штыках ворвался прямо в предместье; 2-я колонна в то же время штурмовала ретраншемент и по упорном сопротивлении овладела оным, отняв у неприятеля 5 знамен. Турки бросились в крепость. Первая колонна, выгнав неприятеля из города, встретила бегущих из ретраншемента залпом, тут подоспели 2 пушки, и турки, стеснившись на площади и на мосту, кидались в ров; солдаты обеих колонн, поражая штыками, гнали неприятеля с площади до самых ворот. В самое сие время отряд от второй колонны взял штурмом маленькую крепостцу с 7 пушками. Мичман Салморан поднял на оной императорский флаг. Неприятель заключился в главную крепость; по оной немедленно открыли пальбу из полевых орудий и из малой крепостцы, сражение сим кончилось, но перестрелка с крепости и в предместье еще продолжалась. Турки в домах защищались упорно; греки же, с семействами своими скрывшиеся в своей части города, с доверенностью вышли и отведены в безопасное место; скоро и турки потребовали пощады, и им не отказано было в возможной помощи. Для гречанок поставлены были палатки и караул, дабы не допускать до них любопытных. Три турчанки, попавшиеся в плен, отвезены на адмиральский корабль, и сие внимание, как увидим впоследствии, принудило турок скорее сдаться.

В тот же день начали строить 4 батареи, каждую о 4 пушках с тем, чтобы оными и двумя кораблями атаковать крепость. К вечеру с крепости почти перестали палить, а наши войска расположились вокруг города, который ночью турки зажгли, дабы очистить крепость и избавиться от вреда, нашими стрелками им наносимого. 9-го числа адмирал предложил капитуляцию с условием на честное слово отпустить турок с их имуществом на анатольский берег; на что они и согласились. Письмо в крепость носила одна из пленных турчанок.

10 марта гарнизон в числе 1200 человек и до 400 женщин и детей немедленно были перевезены на анатольский берег, а войска, вступив в крепость, подняли на оной российский флаг. Греки приступили к потушению пожара и с великим равнодушием перенесли сие несчастье, будучи обрадованы тем, что они избавились турок, которых дома, оставшиеся неповрежденными, провиант и провизия, полученные в добычу, розданы жителям, потерпевшим разорение.

В сем деле убито с нашей стороны албанцев 2, ранено: офицеров 6, нижних чинов солдат и матросов 73, да на корабле «Рафаил» убито матросов 2, ранено: гардемарин 1, матросов 6; всего убито 4, ранено 86, турок убито и ранено около 400 человек. В обеих крепостях взято пушек 79; в том числе 48 медных, сверх оных 3 мортиры и довольное количество снарядов.

Приобретением острова Тенедоса эскадра обеспечена была в главнейшей потребности пресной воды и доставлено оной удобное пристанище, которое, находясь от Дарданелл в 25 верстах, дало возможность наблюдать пролив и лишить Константинополь сообщения с Архипелагом.

Остров сей был сборным местом греков, осаждавших Трою, и, как повествует Вергилий, местом, куда удалились греки, дабы оставить троянцев в пагубной безопасности. Часть ворот, несколько торчащих колонн и высокие кучи камней, видимые с кораблей наших, составляют бедные остатки Илиона. Конечно, сии развалины не принадлежат к древней Трое, ниже к той Троаде, которая Александром Македонским построена была на могиле Ахиллесовой; но, вероятно, суть остатки Трои, возобновленной уже в позднейшие времена. Однако ж некоторые путешественники с помощью воображения нашли тут часть дворца Приамова, а три кургана, видимые близ развалин, назвали Ахиллесовой, Патрокловой и Аяксовой гробницами. По причине, что турецкий 20 000-й корпус стоял лагерем близ развалин, не можно было осмотреть их, но я часто и с удовольствием любовался прекрасным положением окрестностей. Обширная равнина, распещренная многими деревнями, тщательно обработана и примыкает к зеленым хребтам Идалийских гор, между коими выше всех стоит славный Олимп.