Читать онлайн «Чайник, Фира и Андрей: Эпизоды из жизни ненародного артиста.». Страница 82

Появилась и целая плеяда «клоунов», «юродов» и «сексисток». Свою лепту в это дело внесла Анне-Софи Муттер. В восьмидесятые годы я еще работал с EMI и был свидетелем посиделок в оформительском отделе, где горячо обсуждалась глубина декольте ее платья. Картинка предназначалась для обложки готовящейся к выпуску пластинки. В результате Муттер была сфотографирована сверху, чтобы лучше показать ее прелести. Процесс не остановился на декольте музыкантш-сексисток. Оголились спина, руки, бедра. Необходимым условием попадания в «элиту» стала демонстрация скрипачкой полуобнаженных пышных форм. Активно участвуют в конкурсе обнаженок и пианистки – тут «первопроходками» стали сестры Любек. Как только их не клали на фортепиано, как только не раздевали для обложек альбомов!

Вот на всемирную сцену выходит музыкальный юродивый Найджел Кеннеди, скрипач, который не в состоянии, кажется, сыграть ни одной чистой ноты на инструменте. Но Найджел не унывает – является публике в полосатых шортах, кедах, в зелено-рыжем боевом панк-парике, нацепляет на себя килограмм рокеровских цацек и хреначит в безумном темпе (чтобы скрыть фальшь и неровные слабые пальчики) измученные частыми исполнениями вивальдиевских «Времен года». А Найджел уже в топ чартах попсы и классики. Еще два десятка вариантов имиджа юрода – и Найджел уже признанный мэтр скрипичной школы!

А вот ворвалась на сцену нагловатая дочка сингапурского крестного отца Ванесса Мэй и фальшиво завыла на электрическом монстре-скрипке, не забывая при этом периодически задирать юбочку. Публика в восторге – электричество скроет неточности и слабости, ударники забухают уши звуковой ватой. А аккуратно упакованная английской бизнес-машиной полуголая азиаточка уже стала мечтой и примером для подражания девушек всего мира.

«Новый Ойстрах» – Венгеров, любимец публики и безоговорочный мировой скрипичный лидер – лихо отплясывает на сцене известнейшей филармонии, в хорошо разыгранном экстазе ударяется в присядку. Не выпуская из рук скрипки Страдивари и наяривая «Сарасату». Даже великолепный артист Гидон Кремер чешет мировое турне, играя аргентинские танго под гармошку. Публика в трансе. Ах, Пьяццолла, ой, не могу, обожаю! Замечательный классический скрипач – милый ресторанный дядька. Отнимает хлеб у водко-шампанско-закусочных виртуозов.

Я прошел тяжелый, болезненный, одинокий путь укрепления духа и развития индивидуальности. Мне удалось, после моего возвращения на мировую сцену в 2001 году вернуться на главные мировые подиумы. И это – несмотря на яростное противодействие музыкальной мафии. С каждым годом трудности отступают, и я чувствую огромную поддержку музыкальной молодежи, которая хочет добиться полной свободы искусства, не скованного цепями рынка!

Закончил мой первый в жизни визит в Индию. Индусы тонко понимают европейскую и русскую музыку. Особенное впечатление произвело на меня общение с глубоко и искренно верующими людьми. В России не хватает веры. Вера на моей родине мутировала в суеверие. А молодежь впала в наглый безграмотный нигилистический скепсис. Без истинной веры искусство чахнет. Без Бога мир – подпол с пауками.

Прилетел в Москву в октябре. Дальше на поезде – в Самару. Цена двух билетов в спальном вагоне вызывает изумление. 800 долларов за ночь езды. В Европе проезд на железной дороге раза в два дешевле. Непонятно – кто может себе позволить подобную роскошь. Еда в вагоне-ресторане плохая, несвежая, безумно дорогая. Норовят обжулить. Чеки не выбивают, а выписывают, чтобы не схватили за руку…

Самарская филармония. Люди работают хорошо, стараются. В фойе выставка «Огни Самарской филармонии». Публика замечательная, добрая, слушающая. Оркестранты жаловались мне – жизнь тяжелая, жилье недоступно. Они вынуждены подрабатывать в нескольких местах, чтобы обеспечить себе и семье пропитание. Со мной самарцы отыграли отменно. С энтузиазмом и пониманием.

Мне показалось, что общая атмосфера в городе ухудшилась. В 2004 году самарцы водили меня по городу, рассказывали о планах его возрождения. Мы вместе мечтали пройтись по отреставрированной улице-красавице Дворянской. Улицу так и не отреставрировали. Уникальный архитектурный ансамбль 19 века по-прежнему носит скучное имя Куйбышева. И люди потухли. Ничего уже ни от кого не ждут. Годы прошли впустую. Народ прожил их как-то. Феодалы в законе несметно обогатились.

Москва. Главное впечатление – Россия впала в «дурную бесконечность». Это, по-видимому, и есть ее «особый путь». Во всей ее мучительной истории тупо и механистично повторяются одни и те же циклы. Короткие «оживления», «оттепели» сменяются долгими мрачными периодами реакции, когда главным содержанием народной жизни становится ее, этой жизни, угнетательство и удушение. На ошибках никто не может и не хочет учиться. Современное русское общество топчется на месте, гниет и воспаляется. Но со свинцовым упрямством не желает посмотреть на само себя, собраться и подняться хотя бы на одну ступенечку. Россия не желает вернуться в бытие, предпочитая дурманить себя обновленными, до боли знакомыми прогнившими мифами.

Российское телевидение невозможно смотреть, потому что оно – без всяких метафор и гипербол – шабаш нечисти. У ВСЕХ его персонажей видны рожки, хвосты, рыльца, копыта. Жадные, тупые хари, красные червеобразные губы, загребущие руки, глаза ведьм и упырей. Эта нечисть особая, национальная, не с графики Гойи и не с полотен Босха. Постсоветско-гламурная. Упомянутая Достоевским в рассказе «Бобок» нравственная вонь заполнила все московское пространство. Ее источают и российские «политики», и «смехачи», и их обыдлевшая публика. Люди не живут, а функционируют в дурной бесконечности, как роботы. Роботы-сутенеры и роботы-проститутки. В воздухе висит, как топор, скотская страсть к наживе.

В современной России как бы нет мысли. Нет идеи. ЦАРСТВО ПУСТОТЫ. Мысли и идеи или уехали вместе с их носителями – или прожеваны и выхаркнуты, как ненужная жвачка. Говорить не с кем и не о чем. Чувства и реакции подавляющего большинства москвичей – на первобытном уровне. Люди заняты удовлетворением потребностей. Они легкомысленны, вульгарны и злы, как урки. Жизнь и боль других людей никого не тревожит. Любовь, забота, внимание, взаимоуважение, дружелюбие – покинули их реальность. Космический холод современных русских пробирает до костей. Скулы ломит от их наглости.

Ходил по Бульварному кольцу поздним вечером. Поглядывал в глаза гуляющих. Что я в них увидел? Одиночество, безысходность, дурман бессмысленного существования, безголовый риск жизнью. И близкую пьяную или наркотическую смерть…