Читать онлайн «Великая и Малая Россия. Труды и дни фельдмаршала». Страница 120

Между тем появились русские на высотах перед лагерем и открыли канонаду по неприятелям, толпившимся в беспорядке. Мусульмане, пораженные страхом, не помышляя о сопротивлении нашим войскам, разбежались в различные стороны: одни из них ушли через Праводы в Балканы, другие искали спасения в Шумле. Уже день склонялся к вечеру, но неутомимый Суворов, несмотря на усталость войск, отправился с конницей и с частью пехоты в погоню за неприятелями и преследовал их до самой ночи.

Победители, заняв без сопротивления турецкий лагерь, нашли в нем огромную добычу; 20 орудий были трофеями этого дела. Потеря турок простиралась до 1000 человек. Результаты сражения в нравственном отношении были еще важнее: поражение, понесенное турками, подавило вконец их дух и не позволило визирю надеяться на какие-либо успехи в войне с Россией.

К сожалению, дело при Козлуджи подало повод к несогласиям между начальниками наших войск. Каменский был недоволен тем, что Суворов атаковал и разбил турок, не выждав прибытия его дивизии. Недоразумение между начальниками дивизий было причиной отъезда Суворова 14 июня, «по болезни», в Бухарест. Начальство над его войсками вверено было генерал-майору Милорадовичу.

В то время, когда Суворов поражал турок при Козлуджи, гул русской артиллерии оглашал берега Дуная.

Граф Салтыков, оставив отряд генерала Энгельгардта в Малой Валахии, для беспокойства турок по направлению к Турно, выступил в начале июня из лагеря при Комани, переправился 6-го через Дунай против Туртукая, рассеял несколько неприятельских отрядов и обложил Рущук, в половине июня.

Князь Репнин, со своей стороны, приступил к обложению Силистрии. В начале июня 2-я дивизия, под начальством генерал-майора Ллойда[175] (известного впоследствии своими военными сочинениями), перешла от Слободзеи к Ликорешти (против Силистрии) и сменила находившиеся там полки 1-й дивизии, которая, сосредоточившись против Гуробал, переправилась там на правую сторону Дуная 10 июня; эта дивизия имела с собой 20-дневный запас продовольствия.

Граф Румянцев, приняв начальство над ней, направился к Силистрии и расположился, 21-го, близ Галицкого озера, в шести верстах от крепости; но не приступил к немедленному обложению Силистрии, имея в виду выманить неприятеля в поле и, поразив его, воспользоваться нравственным влиянием победы для покорения крепости. Полководец наш, отрезав визиря от дунайских крепостей, старался вместе с тем об открытии сообщения с дивизиями, посланными к Шумле, и для достижения сей цели отрядил полковника Розена с Сумским гусарским и с одним казачьим полками на Афлотар, к Шумле.

Все эти распоряжения были основаны на неотлагательном наступлении дивизий, отряженных к Шумле; но генерал Каменский вместо того чтобы воспользоваться, после дела при Козлуджи, бедственным состоянием турецкой армии, простоял на месте целых четыре дня, и через то дал возможность туркам не только собраться в Шумле, но и отрядить Янычар-агу с 2 тысячами человек в тыл русским войскам, действовавшим против Рущука. Наконец, выступив 15 июля от Козлуджи, Каменский рассеял у Иенибазара отряд, занимавший это местечко, и расположился у селения Аги-бабы, в десяти верстах от Шумлы, 18 июня.

Крепость Шумла лежит на высотах отрасли Балканского хребта, огибающих ее в виде полукружия с трех сторон – северной, западной и южной. Для пресечения сообщения Шумлы с дунайскими крепостями достаточно обложить ее со стороны равнины, простирающейся от нее к востоку; гораздо труднее прервать сообщения Шумлы со столицей, потому что южная гряда высот пересечена множеством тропинок, выходящих на константинопольскую дорогу.

Положение турок в Шумле было тем более затруднительно, что у них вовсе не было отважных, предприимчивых начальников. Робкий Мушин-Заде, пораженный беспрестанными неудачами вверенных ему полчищ, изнемогал от болезни, которая быстро вела его к могиле; а рейс-эфенди Абдер-Резак был ненавидим янычарами, считавшими его виновником продолжения тягостной для них войны.

Внезапно вспыхнул бунт в степах Шумлы: толпа янычар с обнаженными саблями устремилась к дому, занимаемому Абдер-Резаком, который едва успел скрыться в намете [палатке], где хранился священный для мусульман санджак-шериф[176]; но янычары не оказали бы никакого уважения к этой святыне, если бы визирь с албанцами не рассеял мятежников. Рейс-эфенди, не находя себе безопасного убежища в Шумле, тайно ушел из города и отправился в Константинополь.

Несмотря на расстройство турецких войск, Каменский не решился атаковать неприятельскую армию, превосходящую в численности и занимавшую весьма крепкую позицию. Оставалось прибегнуть к маневрам, отрезать сообщения визиря с Константинополем и тем побудить неприятелей к миру. С этою целью Каменский приблизился к Шумле, сделал фланговое движение влево и в конце июня занял пути, ведущие в Иенибазар и Праводы, а бригадира Заборовского, с 2500 человек[177], отрядил в Балканы, к селению Чаликаваку, для занятия пути от Шумлы к Константинополю.

Турки могли, пользуясь растянутым расположением русского корпуса, разбить его по частям либо, по крайней мере, подавить превосходными силами слабый отряд Заборовского, стоявший в 40 верстах от главных сил Каменского. Но визирь оставался неподвижно в Шумле, а войска его, начинавшие терпеть недостаток в продовольствии, стали уходить по горным тропинкам, сперва поодиночке, а потом целыми толпами. Изнуренный болезнью и упавший духом, визирь обратился к Румянцеву с просьбою о перемирии.

Но фельдмаршал, не соглашаясь на то, требовал мира, угрожая в противном случае продолжением военных действий. Мушин-Заде-Мегмет, принужденный покориться силе обстоятельств, прислал 5 июля своих уполномоченных для заключения мира в Кючук-Кайнарджи, куда также прибыли Румянцев и Репнин с охранительным отрядом; начальство же над войсками, остававшимися под Силистрией, вверено было генерал-поручику Глебову.

Фельдмаршал не хотел вести переговоров под Силистрией, опасаясь обнаружить малочисленность главного своего корпуса. Переговоры были непродолжительны. 10 июля, почти ровно через 63 года по заключении Прутского договора, турецкие уполномоченные Нишанджи-Ресми-Ахмет-эфенди и Ибрагим-Муниб-рейс-эфенди подписали в ставке фельдмаршала, на русском барабане, договор, составленный князем Репниным и заключавший в себе те самые условия, которые были объявлены в Бухаресте.

На основании мирного трактата, заключенного в Кючук-Кайнарджи, Порта обязалась: 1) признать независимость татар крымских, буджакских и кубанских; 2) уступить России Азов, Керчь, Еникале и Кинбурн, с частью степи между Днепром и Бугом, и допустить уступку татарами в пользу России Большой и Малой Кабарды; 3) открыть русским купеческим кораб-лям свободное плавание из Черного моря в Мраморное и прочие моря и предоставить русским подданным, в турецких областях, все выгоды, коими пользовались французы, англичане и вообще наиболее покровительствуемые народы; 4) признать священный титул императрицы Всероссийской и именовать российскую государыню во всех государственных актах, писанных на турецком языке, «падишахом»; 5) даровать всеобщую амнистию грекам, славянам, молдаванам и валахам и допустить в землях, ими обитаемых, свободное исповедание христианской веры; 6) допустить российских резидентов ходатайствовать по делам, относящимся к Молдавии и Валахии; 7) все прежние трактаты (в коих была речь о Польше) отменить.