Читать онлайн «Взгляды». Страница 148

Как обстояло дело в действительности? После II-го съезда партии и до самой революции руководящие организации партии состояли из 2-х частей: политической, группировавшейся вокруг центрального органа (газеты) партии и находившейся вне России, и практического руководства большевистскими организациями, находящегося в России. Последнее вело организационно-пропагандистскую работу в массах на основе политической линии, диктовавшейся из эмиграции.

До начала войны 1914 года роль Российского бюро ЦК большевистской партии играла думская фракция большевиков. После ее ареста, с осени 1915 года, в ЦК был кооптирован А. Г. Шляпников, который одновременно стал уполномоченным ЦК по работе в России. Роль Шляпникова в это время была крупной, но только в области организационно-практической работы. Политическое руководство, как и прежде, когда уполномоченным ЦК был Каменев, оставалось за Лениным. Достаточно обратиться к письмам Ленина к Шляпникову, опубликованных в 49 томе ПСС Ленина, чтобы убедиться в том, кто исполнял руководящую роль и кто был практическим исполнителем. Утверждение Солженицына, что рабочая оппозиция на Х-м съезде партии обвинила Ленина и верхушку партии в том, что она «изменила, предала рабочих, угнетала пролетариат и переродилась в бюрократию», в такой общей форме не верно.

Рабочая оппозиция устами Шляпникова и Медведева говорила на Х-м съезде партии, что:

«ЦК пытается опровергнуть то, что известно всем и каждому, а именно, то, что наша партия перерождается (а не переродилась — авт.), в нашей партии замечается прилив чуждого элемента».

Вот в каком смысле она переродилась. Это заявление Шляпникова далеко от того утверждения, которое сделал Солженицын в США, что коммунистическая верхушка якобы «изменила», «предала» и «угнетала пролетариат» и т. д. В ответ на эту критику Шляпникова Ленин в заключительном слове на Х-м съезде партии сказал:

«Работа помощи в борьбе с бюрократизмом, работа помощи в отстаивании демократизма, помощь в деле большей связи с действительно рабочими массами безусловно, необходима».

«Шляпников исчез и канул, — говорил там же Солженицын, — он был арестован потом, позже, так как он держался стойко, расстрелян в тюрьме, и имя его может быть многим неизвестно».

Сообщение о расстреле Шляпникова, сделанное Солженицыным сразу же после слов о выступлении его против Ленина, может создать впечатление, что он был расстрелян при Ленине, так как он не сказал, что Шляпников был расстрелян в 1937 году Сталиным.

Выступая со статьей в журнале «Большевик» № 17 за 1926 год Шляпников рассказал о своем отношении к Ленину и Сталину.

«Невежественные историки и заинтересованные в групповой борьбе политиканы, — писал Шляпников, — пытаются дискредитировать нас ссылкой на идейную борьбу с нами Ленина. Ведя с нами борьбу, В. И. Ленин чутко прислушивался к нашим тревогам за судьбы нашей революции. Нынешние руководители ВКП(б) в своем отношении к оппозиции кричащим образом отличаются от Владимира Ильича тем, что давно потеряли чувство тревоги за судьбы нашей революции. Очень часто в такой нечестной политической борьбе клеветники пытаются опереться на В. И. Ленина. Но их попытки должны быть решительно разоблачены. В. И. Ленин не прибегал к нечестным приемам, а ссылка на него является грязной клеветой».

И дальше Шляпников писал:

«Выбрав нас мишенью для атаки, руководители ЦК решили произвести расправу с растущими в партии оппозиционными настроениями. Все оппозиционные настроения партийно-пролетарской и родственной ей среды направлены ныне против душащего партию бюрократизма и формализма, против бюрократического принижения инициативы, внутрипартийной критики и против подавления независимой от чиновников партийной мысли».

Таковы факты об отношении Шляпникова к Ленину и к Сталину, которые, как видим, никак не согласуются с утверждениями Солженицына.

VII. «Вся вина Сталина, — говорил Солженицын, — перед своей собственной партией, что он собственной компартии не доверял. И за это одно придумали сталинизм. И Сталин никуда не ушел от той же линии».

Как это может быть, чтобы человек, состоящий в партии, не доверял ей? Не отдельным ее членам, или группам, а всей партии?

Как должен поступить в этом случае нормальный человек, выйти из нее или уничтожить? Солженицын не анализирует вопроса о том, а для чего Сталин совершил такой разгром своей партии? Для чего, начиная с борьбы против оппозиций, убийства Кирова, процессов против своих идейных противников, разгрома своих сторонников по совместной борьбе с оппозициями, он методически, на протяжении почти 15 лет вел подготовку к такому разгрому партии? Разве тут уже не проглядывался поворот в политике партии? Чем мешали ему старые кадры партии, если он был идейным продолжателем дела Ленина, если ему интересы партии, интересы революции были так же дороги, как Ленину?

Нужно было все это пережить, перечувствовать, испытать на своей шкуре, все перипетии борьбы со Сталиным, как пережили это мы, бывшие в оппозиции, чтобы понять все нюансы сталинской политики и ее отличия от ленинской политики. Сам Солженицын писал:

«Нет нужды повторять здесь о 37-м годе то, что уже широко написано (но, выражаясь языком Солженицына не прочувствовано — ред.) и еще будет многократно повторено, что был нанесен крушащий удар по верхам партии, советского управления, военного командования и верхам самого ГПУ-НКВД» (и не только по верхам — ред.). («Архипелаг Гулаг», ч. I, стр. 80).

А. И. Солженицын, поняв одно, что в 1937 году был нанесен удар по партии, не понял другого — причину такого удара по партии.

«Состав захваченных в том мощном потоке… так пестр, так причудлив, писал Солженицын, — что долго бы ломал голову, кто захотел бы выделить закономерности (тем более, современникам они были непонятны — ред.). А истинный посадочный закон тех лет был — заданность цифры (подч. Солженицыным), разнарядки, разверстки». («Архипелаг Гулаг»).

Так объяснил Солженицын причину (то есть, совсем не объяснил) сталинских арестов в 1937-1938-х годах. Этим утверждением он лишний раз доказал, что он ничего не понял в причинах сталинских репрессий, хотя и замечательно изложил фактическую сторону этой истории.

И это несмотря на то, что Солженицын знал о многих таких фактах, которые должны были подсказать ему действительные причины сталинских репрессий. Он подчеркивал, что операция 1937 года не была стихийной, а организованной. Она планировалась заранее в направлении переоборудования тюрем и камер для приема громадного количества арестантов. Он отмечал, что в ходе репрессий 1937 года были арестованы почти все члены партии со стажем до 1924 года, т. е. до ленинского призыва.