Читать онлайн «Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 2. 1941–1984 гг.». Страница 251

Такие повороты в судьбе Григория Э. Мучник объясняет полной неожиданностью. «Все обрушивается на него, как удар»[25], – пишет она. Но Шолохов как раз очень постепенно, всесторонне прослеживает, как подготавливается и зреет каждое решение Григория.

Мучник сравнивает внезапные перемены в судьбе Григория с «шоком». А Шолохов раскрывает кажущуюся случайность поступков Григория и их внутреннюю необходимость. Писатель уже давно следил, как просыпались дремлющие желания Григория, как разъединяли его с красноармейцами, расслабляли его волю. И все-таки он не позволил читателю забыть, что не так уж охоч Григорий до чинов. И правда, было у Мелехова желание отдохнуть от сражений, и неудобно ему стало отстать от своих татарцев, которых погнали в бой офицеры. И социальные и несоциальные факторы прослеживаются Шолоховым в своем самом сильном, действенном проявлении.

Вот это стремление Шолохова довести каждый конфликт до конца, разобраться в нем до корня и сделало его живописцем революционной эпохи.

Так решает Шолохов и конфликты в романе «Поднятая целина».

Половцев и Лятьевский не только предстают перед нами как угрожающие фигуры, не только пытаются вредить колхозу. Шолохов делает наглядным все то зло, которое они несли в себе. С ними в Гремячий Лог пришла смерть. Сначала в дом Хопрова. Потом начался массовый убой и падеж скота. По вине Половцева страшной смертью умирает старая мать Островнова, гибнут чекисты. Шолохов подробно выписывает детали медленной и мучительной смерти старухи Островновой. Эта сцена нужна ему, чтобы показать, какой зверь живет в душе Половцева. И наконец белогвардейцы-офицеры наносят удар в самое сердце колхоза, в сердце читателя. Они обрывают жизнь дорогих нам людей – Давыдова и Нагульнова. Это последнее преступление Половцева и Лятьевского, последний яд, выпущенный этими зверями. Шолохов, как всегда, до предела заострил конфликт, не оставил ничего невыявленного в характерах героев.

То же стремление выявить все возможности характера определяет и образы Нагульнова и Давыдова. На одном из первых собраний в Гремячем Давыдов ответил на вражеский голос: «…Если понадобится, я за партию… за дело рабочих всю кровь отдам. Всю до последней капли». И мы видим, как день за днем отдает свои силы крестьянам-гремяченцам бывший путиловский рабочий. Действительно, кровью сердца расплачивается он в истории с «бабьим бунтом», в споре с Устином Рыкалиным. Характер Давыдова сразу заострен как наступательный. И он стремительно развертывается перед нами, выполняя все «обещания». Но Шолохову нужен высший «взлет» характера. Нужно, чтобы все обещания этой натуры слились в одном порыве. И Давыдов в последнем броске против врага отдает свою кровь, «всю до последней капли».

Вот это крайнее заострение конфликта, каждой черты характера героя, которая доводится до предельного своего развития, и составляет силу шолоховского анализа. Буржуазные критики рассматривают наличие «действия» в произведениях писателя как его слабость, отсутствие анализа. Но как раз это умение «вывести вовне», проявить в действии то, что скрывается «внутри» героев, и есть аналитическая черта искусства Шолохова. Она тесно связана как с особенностями шолоховского таланта, так и с исторической обстановкой, которая отражена в его произведениях. Шолохов писал свои романы в эпоху, когда все потенциальные возможности людей проявляли себя в действии.

Для Мучник сюжет «Тихого Дона» – это «рассказ об отступлениях и преследованиях», это «как красные победили белых»[26]. То есть она воспринимает только внешнее развитие событий. И с ее точки зрения, исторические конфликты решаются не по законам внутренней необходимости, а механически, силой, навязанной извне. Ее мнение разделяют другие буржуазные критики, объясняя развитие исторических событий в «Тихом Доне» «исторической фатальностью».

Французский критик Марсель Брион пишет: «Поражает изображение на огромном историческом полотне фатальной трагедии»[27]. Подробнее объясняет это Мучник: «Если его (Мелехова. – И. С.) судьба – это судьба тысяч, вовлеченных в борьбу, которой они не хотели и которую не могли понять, то это оказывается трагедией фатальной ошибки, напоминающей древние мифы с их мистической справедливостью наказания свыше»[28]. Точно так же «историческая необходимость» в романе «Поднятая целина» выглядит в трактовке буржуазных критиков как внешняя сверхъестественная сила, которая приводит к победе коллектива. Шолохов будто бы искусственно «внедряет» в роман «предписанный социалистическим реализмом счастливый оптимизм» и «заставляет просвещенность и чувства товарищества и добрососедских отношений торжествовать над коварными махинациями и временными недостатками»[29].

Таким образом, историческая необходимость в романах Шолохова рассматривается как сила внешняя, стоящая над людьми. Поэтому неверно понимается все, что несет с собой торжество человеческого в «Поднятой целине», и совершенно искажается природа трагического в «Тихом Доне».

Положение казаков в революции представляется как фатально трагическое. Никакой фатальной трагедии революция казакам не несла. И это Шолохов дает понять уже в начале романа. Первый том, изображающий мирное житье-бытье казаков, написан специально для того, чтобы объяснить поведение казаков в революции. «Мирные» сцены, несмотря на жестокость описанных нравов, производят впечатление жизнерадостности и силы казаков. Буржуазные критики склонны противопоставлять эти светлые картины в романе «жестоким» батальным. Но как раз сами мирные сцены написаны для объяснения батальных и служат неотъемлемой частью «истории» в романе. Причем «мирная» прелюдия последующих событий совсем не предвещает фатальной трагедии. Автор верит в народ-труженик и предвидит здоровый расцвет в его жизни. В какие бы кровопролитные схватки ни вовлекали казаков белые генералы, как ни старались сделать из них душителей революции, народ в «Тихом Доне» никогда не мог отрешиться от своего основного назначения – созидателя жизни на земле. Приходила пора пахать, сеять, и земля звала, кликала к себе работников. Вот этим своим «боком» тружеников «прислонились» казаки к большевикам, которые звали народ к борьбе с разрухой, звали его строить свою жизнь. Народ-труженик оказался победителем в романе.

А такие повстанцы-казаки, как Григорий Мелехов, испытали внутреннюю трагедию тружеников, которым пришлось убивать своих братьев.

Но напрасно пытаются зарубежные критики представить трагические события в «Тихом Доне» как отступление от социалистического реализма. Немецкий критик Хейнц Ишрейт пишет, что в этом романе «конфликт приобретает несвойственную социалистическому реализму трагическую окраску»[30]. Социалистический реализм позволил Шолохову показать, какие силы ведут к победе народа в истории. И тот же социалистический реализм дал писателю возможность проследить, через какие препятствия лежит этот путь. Потому изображение исторической трагедии повстанцев приобретает такой размах, что Шолохов на полотне эпопеи изображает весь путь казачества в революции. Потому эта трагедия и показана с такой глубиной и горечью утрат и разочарований, что для массы казачества она не была фатальной.