Читать онлайн «Цицианов». Страница 100

В последней трети XIX столетия были распространены представления о том, что богатый Кавказ живет за счет бедной России. Чиновник, которому в 1883 году министр финансов Н.X. Бунге поручил представить «соображения о всех экономических и финансовых вопросах Закавказского края, могущих принести государству пользу», сделал следующий вывод из своего исследования: «Несравненно богатейшие жители Закавказского края по сравнению с какой-нибудь Новгородской или Псковской губерниями, где жители едят хлеб с мякиной, платят вчетверо меньше, и в то же время голодный мужик северных губерний обязывается платить за богатых жителей Закавказья все не покрываемые местными доходами потребности по смете главного управления, не считая военной»[459]. Строго говоря, вопрос об «уравнительности» податей был вопросом справедливости, а не вопросом «стоимости» Кавказа для империи. В 1881 году дефицит местного бюджета составлял солидную сумму в полмиллиона рублей. Однако эта «прореха» выглядела просто смешной на фоне чистого расхода на военные нужды Кавказского корпуса, составлявшего на тот момент более 30 миллионов рублей. И ни копеечки в эту бездну от закавказских налогоплательщиков не капнуло!

Выражение «закладка фундамента» считается банальным, но оттого не менее выразительным. В нашем случае от него просто невозможно отказаться, характеризуя усилия Цицианова в области государственного строительства в Закавказье. В канцелярских битвах, как и на поле брани, под его начальством было очень мало «штыков и сабель». И если в боях и походах вокруг него сплотились опытные и надежные соратники, то в гражданских учреждениях края главнокомандующий не ощущал нужной поддержки и опоры. Тем не менее за сорок месяцев пребывания на Кавказе он успел сделать столько, сколько многие его преемники не смогли за гораздо более длительный срок.

Слово «главнокомандующий» в современном его значении рисует образ человека, занимающего высший пост в военной иерархии, которому выпала доля принимать окончательные решения на театре боевых действий. Но пост, доставшийся Павлу Дмитриевичу Цицианову, хотя и был напрямую связан с его военным опытом, образованием и воспитанием, предполагал гораздо более широкую сферу деятельности. Поскольку главнокомандующий становился глазами Петербурга на Кавказе, на основе его рапортов в столице формировалось более или менее адекватное представление о происходящем на этой имперской окраине. Он по-новому организовывал административное пространство Закавказья, прокладывал дороги, решал вопросы экономические, занимался развитием земледелия, животноводства, промышленности и ремесел, считал своей прямой обязанностью содействовать улучшению продуктивности и урожайности, внедрять новые приемы земледелия. Чувство превосходства, свойственное носителю европейских ценностей, позволяло ему считать своей миссией и воспитание местных жителей, привитие им «правильных понятий», постепенное преобразование их в «европейцев», «правильных» подданных Российской империи. С петровских времен модернизация по западным образцам, или, как еще ее называют, вестернизация, проводилась при сильном нажиме государства, использовавшего весь свой административный потенциал для преодоления активного и пассивного сопротивления нововведениям со стороны общества, неохотно менявшего привычные жизненные стандарты. Поэтому для России было характерно именно «командование» — внедрение новшеств директивными методами, с широким использованием различных механизмов принуждения (от экономического и социального стимулирования до откровенно репрессивных мер по отношению к ослушникам). К началу XIX столетия в менталитете россиян прочно закрепилось положение о том, что государству буквально до всего есть дело. Поэтому сегодняшнего читателя Полного собрания законов Российской империи не должно смущать то, что царская подпись стоит под документами, мелочно регламентирующими самые разные сферы деятельности. Особое поле для командования раскрывалось там, где очень многое казалось «особенно неправильным», то есть на национальных окраинах.

Как уже говорилось, Петербург был крайне озабочен тем, чтобы расширение границ империи не сопровождалось увеличением нагрузки на казну. Достигнуть же этого можно было только с помощью повышения благосостояния населения, способного платить налоги и выполнять повинности, а также при условии развития торговли, пополняющей доходы государства за счет таможенных сборов. Именно поэтому с первых дней своего пребывания в Грузии Цицианов уделял большое внимание экономическому развитию Закавказья, развитию образования, здравоохранения и транспорта.

Цицианов играл двойную роль в экономическом развитии Кавказа. Прежде всего наведением порядка в налогообложении, пресечением произвола дворян и царских чиновников, защитой населения от грабежей и насилий он создал условия для спокойной жизни крестьян и ремесленников. Теперь они могли реализовать свой производственный потенциал, не опасаясь того, что всё, ими созданное, отберет горский наездник или собственный князь. Кроме того, если даже в самой Великороссии единственным европейцем являлось правительство (по выражению А.С. Пушкина), то что же говорить о Грузии, которую в те времена безоговорочно считали Азией? Здесь высший представитель коронной власти просто обязан был «проливать свет» буквально во всех областях, в том числе, разумеется, и в сфере материального производства. Образцами служили европейские правила, стандарты, приемы и т. д. При этом забывалось, что особенности туземной технологии (смоленской, нижегородской, эстонской, грузинской, узбекской и т. д.), воспринимаемые как «отсталость» или даже «дикость», в подавляющем большинстве случаев отражали местные социокультурные реальности, тесно связанные с природно-климатическими условиями. Пример: начиная с петровских времен, посулами премий и угрозой каторги волжских корабелов заставляли строить барки на стапелях по европейским лекалам, с прочным корпусом и заостренным килем. Но русские речные суда изготовлялись «топорно» и «плоскодонно», часто в расчете на один рейс, не из-за скудоумия их создателей, а потому, что их устройство в наибольшей степени соответствовало гидрологическому режиму местных водоемов. Степнякиконеводы не торопились обзаводиться статными скакунами с испанской или английской кровью не потому, что не признавали их резвость и красоту, а потому, что сами эти красавцы и их потомство с трудом выживали в первую же суровую «резкоконтинентальную» зиму. Кавказские и среднеазиатские селяне также жили и трудились, применяясь к требованиям тамошнего климата и почвы. Разумеется, Европа обогатила практически все сферы производства, но нельзя отрицать того, что в оценке неевропейского быта европейские авторы часто бывали пристрастны и несправедливы. Между прочим, голландские гидростроители оконфузились при устройстве в 1708 году Вышневолоцкой водной системы, сделав всё по тогдашнему последнему слову техники. Валдайская возвышенность — не Фламандская низменность, и то, что годится для последней, зачастую плохо функционирует в первой.