Читать онлайн «Караджале». Страница 64

Обретя материальную независимость, Караджале стремится свить себе в Берлине уютное гнездо, он ведь всю жизнь тянулся к спокойной, семейной жизни. Но человек не может ускользнуть от собственной природы, и характер Караджале, конечно же, не изменился после его переезда за границу. Он и в Берлине одержим манией перемены места — за несколько лет он не менее пяти раз меняет свой берлинский адрес. То квартира не подходит, потому что кажется ему мала, а следующая уже слишком велика; в одной квартире слишком много солнца, в другой его мало… И в каждой квартире Караджале замышляет новые перемены, переставляет мебель, меняет назначение комнат.

Человек, восхищающийся немецким порядком и аккуратностью, у себя дома терпеть не может «застывшей Декорации», не может жить без постоянных перемен. Даже свой письменный стол он переставляет из одной комнаты в другую, и ни одна ему не подходит — то в ней слишком много солнца, то свет падает не с левой стороны. В конце концов он возвращает стол на старое место, поругивая немецких архитекторов.

Достоверные свидетели, такие, как дочь писателя, оставили нам описание берлинского быта Караджале. Рабочий кабинет писателя, как правило, выходил окнами на север, потому что Караджале не выносил много солнца. В кабинете было мало вещей, только самое необходимое: кровать, письменный стол, несколько стульев, полки с книгами, которыми хозяин часто пользовался, книги лежали в вечном беспорядке. На письменном столе днем и ночью горела зеленая лампа, освещая рукописи, карандаши, ручки и стопки белой, еще не исписанной бумаги. На стене, у которой стояла кровать, чаще всего неприбранная, висели два больших портрета, изображающих родителей Караджале. В кабинете стояли еще несколько простых стульев и маленький ночной столик.

Между двумя рядами книжных полок висела тонкая китайская циновка, та самая, на фоне которой Караджале сфотографировался в восточном одеянии, в узких брюках и толстых белых шерстяных чулках. На больших окнах кабинета не было занавесок, потому что Караджале нравилось стоять у окон и наблюдать за площадью перед домом. На полу кабинета лежал небольшой ковер. На нем Караджале любил перелистывать географический атлас, мечтая о далеких путешествиях. Иногда он включал и своих детей в эти мечты и говорил: «Давайте поездим немножко по свету».

Никто, кроме госпожи Караджале, не имел права входить в кабинет. Дети попадали туда лишь тогда, когда он сам их звал. В комнате всегда было полно табачного дыма, потому что окна открывались только в те часы, когда госпожа Караджале приходила сюда убирать. Никто; не имел права заменять ее.

Никому не дано ускользнуть от собственной природы! и Караджале, обосновавшись в Берлине, чтобы зажить наконец, спокойной размеренной жизнью, сразу же стал замышлять новые поездки и путешествия. Первое время он осуществлял их только в воображении, рассматривая географические карты, листая железнодорожные справочники и поражая знакомых великолепным знанием железнодорожных расписаний. У него еще не было оснований покидать Берлин, город ему по-прежнему нравился. Но вскоре он обнаружил, что другой немецкий город — Лейпциг — нравится ему еще больше.

Из Берлина в Лейпциг можно доехать за несколько часов. Немецкие поезда никогда не опаздывают, их расписание составлено удобно и разумно. Для Караджале это дополнительный довод, чтобы стать посетителем Лейпцига. Поездки в Лейпциг — тонизирующее средство против скуки. Вместе с тем они дают потомку идриотов, обладающему склонностью к частым переменам места, иллюзию настоящих путешествий.

В Лейпциге много соблазнов. Здесь и самое лучшее пиво — пильзенское, и самая комфортабельная в Германии гостиница — Саксенхоф. В ресторане этой гостиницы у Караджале вскоре появится даже свой постоянный столик — стамтиш, как говорят немцы.

Лейпциг — старинный, средневековый город. В нем сохранился знаменитый «Подвал Ауэрбаха», где сиживал Гёте. Центр города похож на ярмарку — пеструю, шумную, веселую. Здесь торгуют пряниками и жареными орешками, в толпе снуют шарманщики, на площадях танцуют и поют уличные певцы.

Но главное, что привлекает Караджале в Лейпциге, — это Гевандхау с — дом музыки, знаменитый концертный зал, в котором выступают самые выдающиеся музыканты мира. Симфоническим оркестром здесь регулярно дирижирует Никит, которого многие считают самым крупным дирижером эпохи.

Караджале всегда любил музыку. А Лейпциг — один из самых музыкальных городов Германии. Здесь долго жил Бах, здесь его и похоронили в соборе, где он в течение десятилетий играл на органе. Иоганна Себастьяна Баха меломан Караджале ласково называет «дедушка». По мнению Караджале, прелюдии и фуги Баха — «душевная пища музыканта, его хлеб насущный». Можно ли после этого удивляться, что Караджале полюбил Лейпциг и стал одним из самых усердных посетителей лейпцигских концертов?

Безмерная любовь к музыке дополнялась теперь новым чувством — опьянением свободой. Возможность посещать хорошие концерты быстро превращается в страсть. Ее удовлетворение доказывает Караджале, что °н действительно зажил новой, счастливой жизнью. И он едет в Лейпциг часто, как можно чаще, тем более что он нашел себе и подходящего компаньона — пианиста-любителя, который тоже страстно любит музыку. Человек этот к тому же еще и постоянно живет в Лейпциге, так что он может заблаговременно посылать Караджале в Берлин программу предстоящих концертов, покупать для него билет, заказать номер в любимой гостинице. Немаловажное значение имеет и тот факт, что этот человек — румын. Его зовут Пауль Зарифопол.

Новый друг Караджале моложе его на двадцать три года. Но Пауль Зарифопол доктор филологических наук, умный, благовоспитанный, интересный собеседник, с которым можно говорить и о музыке и о литературе, то есть именно о тех предметах, которые интересуют Караджале больше всего. И наконец, последнее немаловажное обстоятельство — Зарифопол женат на дочери Доброджану Геря. А как известно, друзья наших друзей уже тем самым и наши друзья.

В то время Караджале еще не мог предположить, что Зарифопол будет редактором и комментатором первого собрания караджалевских сочинений. Вряд ли об этом думал и сам Зарифопол. Тем не менее дружба, возникшая в Германии между молодым ученым и известным писателем, имела благотворные последствия для румынского литературоведения.

Караджале и Зарифопол посещают вместе музыкальные вечера в Гевандхаусе. Караджале стремился не пропустить ни одного значительного концерта. Слушая музыку, он забывает все на свете. Особенно когда исполняют его любимые вещи, например Четвертую симфонию Бетховена.