Читать онлайн «У истоков русской контрразведки. Сборник документов и материалов». Страница 91

Было решено всячески затягивать ситуацию. Хвостов, догадываясь о роли Комиссарова в этой истории и располагая 10-миллионным казенным фондом, предлагал ему 200 тыс. рублей из фонда, но напрасно. В конце концов, Белецкий все рассказал о замыслах Хвостова Распутину, Штюрмеру и Питириму. И вскоре министр-силовик был отстранен «от денег и полиции». Однако эта история была озвучена редактором «Биржевых ведомостей» Гакебушем. Разгорелся громкий скандал, и Белецкому пришлось на время покинуть столицу.

Н. А. Добровольский, министр юстиции (20.12.191627.02.1917). Распутину и Ко нужна была «своя собственная юстиция» (по свидетельству Манасевича-Мануйлова). Кандидатуру сенатора Добровольского предложил Симанович, заметив, что это именно тот, «…подходящий на такое амплуа человек, который. пойдет на что угодно, лишь бы быть у власти, так как его денежные дела очень запутаны». Кандидатуру Добровольского также активно поддержал Рубинштейн (заплативший недавно Распутину за свое освобождение солидный куш – более 100 тыс. руб.), и тот устроил для Добровольского тайное свидание с императрицей. Процесс уже шел по накатанной колее: новому кандидату устроили тайное свидание с императрицей, как вдруг до нее дошли сведения, что сенатор брал взятки. «И гроши брал, и много брал, сколько ни давали – все брал. – Деланно сокрушался Распутин. – Подумайте, какого рода дело! Симанович-то привел в юстицию мошенника». Как бы то ни было Распутин добился своего: Добровольский получил-таки пост министра 20 декабря 1916 г., уже после смерти «святого старца».

Александр Дмитриевич Протопопов (1866–1918), он же Калинин – полуконспиративная кличка, присвоенная ему Распутиным и царской четой.

За год до Февральской революции 1917 г. вся Россия забавлялась острословием поэта Владимира Петровича Мятлева «Прото-Попка знает, Прото-Попка ведает». И действительно – шутливые рифмы весьма метко характеризовали последнего министра внутренних дел царского правительства, назначенного на эту должность в сентябре 1916 г.

Удивительное явление представлял в то время этот человек – «суконный магнат», миллионер (его совокупный капитал тянул за 8 млн рублей золотом10), товарищ председателя Государственной думы, мечтавший получить «какую-нибудь должность в правительстве», но более всего – стать директором банка с годовым окладом в 100 тыс. рублей (!).

Судя по всему, вначале Протопопов намеревался сделать военную карьеру. После кадетского корпуса окончил Николаевское кавалерийское училище и в 1885 г. в возрасте 19 лет стал корнетом лейб-гвардейского конно-гренадерского полка, одного из самых привилегированных гвардейских полков. Однако военная служба почему-то не пошла – в 1890 г. вышел в отставку штабс-ротмистром; и был избран другой путь.

В молодости, как уверял Протопопов, он был вынужден давать уроки – по 50 копеек за урок11. Однако если и существовал такой период в его жизни, то длился он недолго. В Корсунском уезде Симбирской губернии он унаследовал от своего дяди генерала Н. Д. Селиверстова, бывшего в свое время командиром корпуса жандармов, крупное имение с суконной фабрикой и лесопильным заводом. Да и землицы было немало – около 4657 десятин. Это наследство и послужило трамплином к дальнейшей карьере Протопопова.

С 1905 г. Протопопов становится членом Корсунского уездного и Симбирского губернских земств, предводителем дворянства Корсунского уезда. С февраля 1916 г. – предводитель дворянства Симбирской губернии.

В 1907 г. его избирают от той же губернии в III Государственную думу, а в 1912 г. – в IV.

В думе Протопопов вошел во фракцию октябристов и после ее раскола – во фракцию земцев-октябристов. В 1914 г. он становится товарищем председателя Государственной думы.

Война превратила суконную мануфактуру Протопопова из заведения, ранее находившегося (как и имение) под административной опекой, в очень прибыльное предприятие, сделавшее ее владельца миллионером и, кроме того, обеспечившее ему видные позиции в промышленно-финансовом мире.

Суконные фабриканты, металлозаводчики, банки, учитывая положение, занимаемое Протопоповым в думе, активную защиту им интересов крупной буржуазии в думской комиссии по рабочему вопросу при обсуждении страховых законопроектов, его широкие связи в петербургском чиновничьем мире и придворных кругах, высокую коммуникабельность, внешний лоск, знание языков и прочее, избрали его в 1916 г. председателем Совета съездов металлургической промышленности и Суконного комитета, а также кандидатом в председатели Совета съездов промышленности и торговли России.

С. П. Белецкий, всё и вся знавший, утверждал, что до избрания в думу Протопопов у себя в уезде и губернии «состоял в рядах консервативных кругов местного дворянства» и вел «настойчивую борьбу» с рабочим движением на собственной фабрике. В октябриста Протопопов перекрасился из политического расчета, но в какой-то мере промахнулся. В наказание за это «отступничество» с ним проделали следующую «воспитательную» операцию: как предводителя дворянства произвели в чин действительного статского советника, но без пожалования в звание камергера, как это обычно делалось, что автоматически лишало его придворного звания камер-юнкера. Урок пошел впрок, и Протопопов стал делать все, чтобы заслужить расположение «верхов» (в 1908 г. пожалован в звание камер-юнкера) и правительства. Так, например, он оказал сильную поддержку Сухомлинову при обсуждении в думе нового устава по воинской повинности. Военный министр высоко оценил его услуги и доложил о них царю, в результате чего Протопопов был высочайше пожалован золотым портсигаром с бриллиантовым вензелем Николая II – случай беспрецедентный в отношениях между двором и думой. «С этого времени, – свидетельствовал Белецкий, – Протопопов всецело перешел на сторону правительства».

В частности, он начал систематически помогать при проведении соответствующих законопроектов не только Сухомлинову, но и министру торговли и промышленности

Шаховскому и особенно генералу Шуваеву, возглавлявшему интендантство, взяв на себя посреднические функции между ним и суконным синдикатом. Более того, Протопопов сделался прямым агентом правительства. Белецкий его так прямо и называл. Через Протопопова он узнавал, что говорилось в думском совете старейшин, в кругу близких председателя Госдумы Родзянко депутатов и «в интимном кружке думских деятелей», и он, Белецкий, не преминул «…указать Анне Александровне [Вырубовой], какую помощь оказывает Протопопов».

«Помощь» помимо осведомления заключалась еще и в том, что Протопопов “воздействовал. и наводил” Родзянко на то, что тот “должен говорить и чего не должен”, удерживал его и т. д. В это время, – заключал Белецкий, – он (Протопопов. – В. Б.) мне давал очень много»12.