Читать онлайн «Великие женщины мировой истории. 100 сюжетов о трагедиях и триумфах прекрасной половины человечества». Страница 96

Однако скоро Альберту нашлась работа и потруднее «промокания». Дело в том, что все королевские дворцы, построенные века назад, давно пришли в упадок – крыши протекли, по комнатам гуляли такие сквозняки, что придворные одевали по 3–4 верхних костюма и топили камины не прекращая. Жизнь шла безалаберно, расточительно и просто-таки опасно для здоровья. Альберту же, воспитанному в иных правилах, были свойственны практичность, экономия, порядок. И он начал перестройку королевского жилья, к тому же вводя режим экономии. Результаты не замедлили сказаться: поняв, что в переделанных комнатах можно жить с комфортом, придворные приняли принца-консорта в свой круг. Да и королева, постоянно находящаяся в положении, теперь просыпалась в теплой спальне и, откушав нечто полезное (а не полусырую говядину, как раньше), шла в кабинет. Там на ее столе уже аккуратными стопками лежали разобранные бумаги: те – на подпись, эти – на просмотр и так далее. Словом, методичность и пунктуальность мужа помогли Виктории не только разобраться с делами, но и ощутить свою ответственность перед народом и долг перед правильным ведением государственных дел. А правильным Альберт считал те дела, что принесут Британской империи выгоду и экономический рост. Под его руководством королева занялась в первую очередь промышленностью, обогатив страну и поставив ее на первое место в мире. Конечно, экспансия империи и ее удачные войны (взять хоть Крымскую войну) тоже делали свое дело, но без всеобъемлющей поддержки промышленности и процветающей экономики, без развития передовой техники и науки Великобритания этого места не удержала бы.

Словом, муж сумел сделать из молодой девушки, поначалу обожающей балы и мотовство, истинную монархиню. Да и самой стране Альберт привил не тягу к расточительности и внешнему блеску (как прежние монархи), а стремление к труду, порядку и порядочности. Семейное спокойствие королевской четы стало наглядным примером для всей Викторианской эпохи. Супруги всего лишь один раз говорили на повышенных тонах, когда заболела их дочка-первенец, обожаемая Виктория-маленькая: они просто испугались за ребенка. Вслед за королевой и вся страна стала придерживаться традиций: встречи в родовых гнездах, отмечание семейных праздников и «счастливого Рождества». Сегодня именно этот уклад мы называем «чисто английским».

Виктория не изменила Альберту даже в помыслах. Когда же 14 декабря 1861 года принц внезапно скончался, простудившись при устройстве в Лондоне Всемирной выставки промышленности (он так хотел, чтобы достижения Англии покорили мир!), Виктория навечно осталась верна их любви. Да она всю оставшуюся жизнь положила на увековечивание памяти незабвенного Альберта: воздвигла роскошный мавзолей близ Виндзора и мемориал близ Кенсингтона, создала Альберт-Холл наук и искусств (ныне крупнейший концертный зал Европы – Альберт так любил музыку!). Имя принца-консорта получил и один из известнейших художественных музеев мира – Музей Виктории и Альберта.

Сама же королева следовала правилам, введенным супругом: выгода и процветание – для страны, для монархии и для семьи. Днем это было почти легко: Виктория трудилась по 16 часов в сутки. Заветы Альберта она успешно перенесла и на большую – мировую политику. Научилась лавировать между Германией и Францией и уговорила немецкого канцлера Бисмарка не разрушать обстрелами Париж во времена коммуны в 1871 году. Став с 1876 года еще и императрицей Индии, она умело маневрировала, стараясь укрепить собственную власть и в то же время не унизить местных владык. Но ночами было худо: она разговаривала с ушедшим Альбертом, плакала и просила советов. В конце концов, она лишь слабая женщина… И Виктория занялась спиритизмом, приглашая лучших медиумов мира, чтобы они дали ей возможность пообщаться с Альбертом. Немудрено, что именно во времена «практичнейшего викторианства» расцвели мистика и оккультизм.

50-летний юбилей царствования Виктории (1887) отмечали в Лондоне необычайно торжественно. Еще бы – ведь ее дети породнились со всеми царствующими домами. Не было ни одной монархии мира, где не присутствовали бы дети или внуки-правнуки Виктории. Ее уже давно называли бабушкой всех династий Европы.

Однако на покой бабушка не хотела. Она все еще правила твердой рукой. Однако характер «бабули» портился, она вникала во все с маниакальной дотошностью, не выносила смеха и нововведений. Ясно, что это была дорога в никуда. Викторию стали презрительно именовать старой черепахой, которая укрылась от нового мира в своем панцире. Ее мудрость уже стала считаться старческим маразмом, ее неспособность к переменам начала тормозить развитие страны. Не потому ли, когда 22 января 1901 года королевы-долгожительницы (82 года) не стало, мир, вздохнув с облегчением, тут же отбросил заветы викторианства, а вместе с ними и мораль с нравственностью. Хорошо ли это, можно судить по тем результатам, до которых мы сегодня добрались…

Так что иногда стоит прислушиваться к старшим. Например, юная принцесса Алиса Гессенская, собираясь в Россию, услышала от бабушки такое предостережение: «Состояние России настолько плохое, настолько прогнившее, что в любой момент может случиться что-то страшное». Алиса-Виктория-Елена-Луиза-Беатрикс Гессен-Дармштадтская приходилась королеве Виктории родной внучкой, дочкой ее второй дочери Алисы-Мод-Мэри, вышедшей замуж за великого герцога Гессенского. 14 ноября 1894 года эта любимая внучка Виктории, которую бабушка нежно звала Sunny (Солнышко), обвенчалась с императором Николаем II, став императрицей Александрой Федоровной Романовой. Брак был по огромной любви. Но как известно, и любовь не спасла. А может, просто нужно было послушать бабушку? Бабушки ведь много чего предчувствуют…

Ее слава была невероятной. Внешность обольстительной. Возможности безграничны. При ее появлении монархи мира поспешно поднимались, самые богатейшие люди вскакивали, готовые нестись куда угодно по одному взмаху ее прелестных угольных ресниц. Ее слово воспринималось не просто рекомендацией – приказом. За один только взгляд ее черных глаз стрелялись на дуэлях.

При этом она была парией – актрисой. И не какого-нибудь уважаемого театра «Комеди Франсез», а эпатажного театрика самого фривольного жанра – театра оперетты, открытого скандально известным мэтром жанра – Жаком Оффенбахом. И хотя свет считал опереточных красоток фривольными созданиями, не достойными уважения, именно она – легендарная прима Гортензия Шнейдер – первая отвергла такое положение вещей и поднялась на самую высшую ступень общественного и политического Олимпа.