Читать онлайн «История триумфов и ошибок первых лиц ФРГ». Страница 81

Однако искусство не могло заставить канцлера забыть политические проблемы 1976 года. Тем охотнее он снова обратился к мировой политике. Роль, которая ему блестяще удавалась: немецкий канцлер — «честный посредник» между сверхдержавами СССР и США. Но отношения с США постепенно испортились, поскольку в ноябре 1976 года президентом США был избран Джимми Картер. «Джимми, ужасное имя, — канцлер не потрудился скрыть свою холодность по отношению к новому человеку и Белом доме. По-деловому сдержанный профессиональный политик Шмидт считал эмоционального и все время улыбающегося фермера из Джорджии крайне неопытным политиком. Эта антипатия имела и конкретнее причины. Президент США Картер сразу после своего вступления в должность подчеркнул, что он озабочен соблюдением прав человека в государствах соцлагеря. Картер бесцеремонно относился к советскому правительству, высказывая свои симпатии диссидентам. Канцлер, который предпочитал «ориентированную на разум», а не на чувства этику, видел в этом угрозу для неокрепшей «политики разрядки».

Когда Шмидт в июле 1977 года посетил Картера в Вашингтоне, были разобраны и конкретные политические разногласия. Шмидт не признавал ведущую роль немецкой экономики в продолжающемся мировом экономическом кризисе. Кроме того, существовали разные мнений насчет того, о каком ядерном оружии должна идти речь во время американо-советских переговоров о разоружении. Шмидт хотел включить туда также ракеты средней дальности, направленные на ФРГ. Картер видел угрозу США только в межконтинентальных ракетах и хотел добиться результатов разоружения в первую очередь в этой области. Президент США остался непоколебим в этом вопросе, но примирительно заметил: «Я чувствую себя более сильным, зная, что могу посоветоваться с Гельмутом Шмидтом… Он — государственный деятель, он умен и видит вещи с собственной точки зрения. Он постиг вызовы нашего времени и думает о том, как встретить их лицом к лицу. Я слушаю его и получаю пользу».

Официальная похвала не совсем полно отражает картину происходящего. Бывший советник по вопросам безопасности президента США, Збигнев Бжезинский, объясняет личные трения между Шмидтом и Картером со своей точки зрения: «Картер был заинтересован в том, чтобы учиться у Шмидта и работать рядом с ним. Эта установка не находила никакого ответа у немецкого канцлера. С самого начала, с первой встречи, Шмидт занял позицию снисходительного превосходства, в то же время рассыпаясь в малоправдоподобных уверениях в дружбе». После каждой встречи Шмидт позволял вовлекать себя в разговоры с различными американскими и немецкими журналистами и отпускал злобные комментарии в адрес Kартера, утверждал Бжезинский. Канцлер сильно омрачил немецко-американские отношения, позволяя себе подобные высказывания. Из-за поступков Шмидта уважение президента Картера к проектам американцев в Германии было подорвано, таков был вывод бывшего советника по вопросам обороны.

В 1978 году противоречия обострились. Картер опять заклеймил СССР позором из-за нарушения прав человека и агрессивной внешней политики в странах Африки, где СССР поддерживали многочисленные партизанские движения и возникающие просоветские правительства. Президента США не устраивало мнение о нем, как о слабом правителе, поэтому он не ограничился только словами. Картер попытался уговорить НАТО начать программу вооружения, которая, по общим подсчетам, должна была стоить 20 миллиардов марок, треть этих расходов должна была взять на себя ФРГ. Кроме этого, требовались расходы на строительство портов и складов, которые тоже будет нести Западная Германия. Финансовое положение в стране было нестабильным, экономия и подобные расходы для социально-либеральной коалиции стали бы для немцев серьезной проблемой.

Также речь шла и о реализации внешнеполитического курса Шмидта: сохранить «политику разрядки», чтобы стабилизировать ситуацию в мире и облегчить жизнь людям в обеих Германиях. Концепция Шмидта, по его собственному признанию, была следующей: «С одной стороны, твердое желание выглядеть с военной точки зрении неспособными к обороне, с другой стороны, опираться на достигнутый таким способом военный баланс сил, а также стремление сотрудничать с СССР». Во время заседания НАТО в Вашингтоне в мае 1978 года немецкая делегация опасалась, что предложения Картера могут начать очередной виток «холодной войны». Только много позже Шмидт признался, что был после этой конференции «подавлен». У него сложилось впечатление, что «Леонид Брежнев может лучше понять мои опасения, чем Джимми Картер».

Это провокационное высказывание Шмидта можно, вероятно, объяснить тем впечатлением, которое осталось у него незадолго до этого от главы СССР. По-человечески они стали ближе друг другу во время государственного визита лидера советского государства и партии в ФРГ в начале мая 1978 года. Во время пребывания Брежнева в Гамбурге, в родном городе Шмидта, канцлер пригласил его к себе на обед в Гамбург-Лангехорн. Коммунист Брежнев увидел дом канцлера, который поразил его не роскошью, а скромностью. Дом из красного кирпича был настолько невелик, что только после пристройки к нему обеденного зала здесь стало возможно соответствующим образом принять высоких гостей. Дом Шмидта отличала скандинавская мебель, кирпичный камин и небольшой домашний орган. «Квартира человека, который родился в стесненных обстоятельствах и который отказывает себе в том, чтобы раздвинуть свои личные рамки», — так в 1970-х годах один журналист прокомментировал быт главы правительства ФРГ.

После аперитива — пили польскую водку — Шмидт показал гостям свой дом. В гостиной правитель Советской империи с интересом рассмотрел полное собранно сочинении Карла Маркса. Потом канцлер показал Брежневу свой исключительно скромный, небольшой рабочий кабинет, который был забит книгами до самого потолка. Здесь в буквальном смысле слова теснились Шмидт, Брежнев, Геншер, Громыко и два переводчика. Когда стороны обсуждали взаимные геополитические претензии, они использовали глобус, находящийся в кабинете. Когда после упоминания о немецко-китайских контактах Брежнев заговорил о «захвате в клещи» Советского Союза, канцлер положил один палец на Бонн, а другой на Пекин, и сухо спросил: «Не далековато ли для клещей, господин генеральный секретарь?» Смех разрядил обстановку и разговор продолжился. Потом все прошли в столовую, чтобы отобедать в узком кругу. За столом не было даже хозяйки дома Локи Шмидт. «Пообедайте в мужском кругу», — сказала она по-хозяйски решительно и по-протокольному корректно в ответ на просьбу советского посла Валентина Фалина присоединиться к обеду.