Читать онлайн «История триумфов и ошибок первых лиц ФРГ». Страница 79

Эти вызовы были прежде всего экономической природы. Внутри страны Шмидт был не слишком успешным политиком из-за положения дел в экономике. В Хельсинки, по взаимной договоренности с французским президентом Валери Жискар д’Эстеном, президентом США Джеральдом Фордом и британским премьер-министром Гарольдом Вилсоном, Шмидт письменно предложил созвать встречу на высшем уровне между крупнейшими промышленными державами, чтобы победить международную экономическую стагнацию. Шмидт считался в мире блестящим экономическим политиком, его ценили за его способность постигать связи, анализировать и объяснять.

Премьера состоялась 15 ноября 1975 года в Рамбуйе под Парижем: на первое мировое экономическое совещание на высшем уровне прибыли представители США, Франции, ФРГ, Великобритании, Италии и Японии. Главы правительств заседали в узком кругу, у каждого из них было в конференц-зале только два спутника. Шмидта сопровождали министр иностранных дел Геншер и министр по финансовым вопросам Ганс Апель. Результаты встречи не были сенсационными, и в ходе переговоров были обеспечены соглашения по вопросам торговли, а также энергетической, сырьевой и валютной политики. Шмидт как инициатор встречи был исключительно доволен.

Вера в очередные разговоры между знакомыми партнерами покоилась на опыте Шмидта в должности министра по финансовым вопросам. В 1973 году во время нефтяного кризиса министры финансов США, Великобритании, Франции и ФРГ часто встречались на закрытых встречах. В тот год министром финансов Германии был Гельмут Шмидт, Франция была представлена тогдашним министром финансов Жискаром д’Эстеном. Два года спустя, в 1975 году, они встали во главе своих государств, а в Рамбуйе они стали основателями ставшей со временем регулярной встречи на высшем уровне по вопросам экономики.

Долгий совместный путь и вызовы, которые им предстояло отразить совместно, сблизили Жискара и Шмидта. Оба подчеркивали, что во время пребывания у власти взаимное уважение постепенно превратилось в своего рода дружбу между крупным буржуа и консерватором Жискаром и мелкобуржуазным социал-демократом Шмидтом. «Наш стиль жизни был исключительно разным: Валери и его жена Анн-Эмон владели замком под Парижем и квартирой в лучшем районе столицы… Мы жили в Гамбурге в поселке “Новая Родина”. Я не знаю, чувствовала ли себя супружеская пара Жискар в нашей мансарде, оборудованной под гостевую спальню, уютно. Они об этом не говорили, так же как и я не показал, что чувствовал себя в их замке немного растерянным», — признается Шмидт в своих воспоминаниях. Однако потом он пишет: «Мы оба любили искусство, музыку, интересовались историей, но больше всего, конечно, совпадали стратегически». Они знали, что интересам обеих стран только пойдет на пользу дружба первых лиц государства.

В традициях Конрада Аденауэра Шмидт был убежден в том, что, как он сказал, «Европейское содружество совершенно невозможно без поступательного процесса в немецко-французских отношениях». Хотя Шмидт и не творил по-французски, они понимали друг-друга, ведь оба политика бегло говорили по-английски. Наиболее часто они были едины во мнениях относительно своих политических коллег. Кроме того, между ними царило полное согласие в видении обшей, экономически единой и политически дееспособной Европы. Но они были необходимы друг другу и по практической причине: партнеры прикрывали друг другу спины, если были конфликты с ведущей державой США. И все же, речь не могла идти об идентичности интересов в стратегических вопросах обороны. Но «дружба» глав правительств облегчила сотрудничество в тех областях, где мнения были различны, например, в финансовой и экономической политике — так, например, во время введения Европейской валютной системы (EWS), которая гарантировала стабильность обменного курса большинства западноевропейских валют.

Во внешней политике в 1975 году Шмидт уверенно набрал очки, то, как решительно действовал на международном уровне, заставляло многих задуматься. Его авторитет в мире был настолько высок, что лондонская газета «Файненшл таймс» назвала его в конце года человеком года: «Немецкий бундесканцлер Шмидт стал нашим человеком года, поскольку в последние двадцать месяцев его правления немецкая экономика, немецкая демократия и внешняя политика Западной Германии пользуются уважением во всем мире… Шмидт — один из людей, чьи лучшие качества раскрываются в трудные времена».

Внутри ораны «эффект Шмидта» тоже действовал. Казалось, партия поддерживает его, председатель партии Брандт быстро стал сторонником Шмидта. Перед каждым заседанием президиума они встречались для длительного и подробного разговора. Если резиденцию канцлера посещали важные иностранные гости, для бывшего бундесканцлера устраивали личные встречи с посетителями. Однако покой во внутренней политике был обманчив. Уже на партийном съезде в Мангейме в 1975 году обрисовались главные конфликты. Левое крыло партии требовало государственной программы инвестирования. Брандт тоже был готов обсудить эту тему. Шмидт напротив считал все происходящее «чушью». Как это часто бывало, канцлер утрировал ситуацию, он считал свое интеллектуальное превосходство бесспорным, поэтому обращался с многими товарищами по партии «как старый учитель», в некоторых случаях он говорил тоном фельдфебеля, распекающего подчиненных, поэтому коллеги довольно быстро прозвали его «нагоняй-канцлером».

Но критику в его собственной партии провоцировал не выбор выражений, не тон и не стиль, а политика Шмидта. Она казалась недостаточно социал-демократичной: канцлер выступал за программы экономии, которые обременяли «маленьких людей», как, например, повышение взносов за страхование от безработицы с 2 % до 5 % от обшей суммы заработка. Одновременно его правительство хотело дать предприятиям стимул в виде инвестиций. Канцлер защищался: «Виноват в сегодняшних трудностях не только мировой кризис, мы все долго жили в Германии не по средствам». В конечном итоге, так же считало и большинство членов партии. Группа «150 правых», которых в шутку называли «канальными рабочими» из-за их скрытого влияния на дела партии, попыталась озаботиться тем, чтобы при выборах президиума было выбрано как можно меньше «левых» представителей партии. Против этой хорошо организованной группы никто в партии не мог ничего предпринять. «Канальные рабочие» теперь постоянно давили на делегатов центра, от которых зависели оба крыла. Они требовали сплотиться вокруг канцлера. Мощная поддержка коллег по партии обеспечит поддержу и уважение избирателей как главе правительства, так и правящей партии — СДПГ.