Читать онлайн «Спецслужбы России за 1000 лет». Страница 210

За помещением „канцелярии“, называемой иначе „гласным“ отделением цензуры, был кабинет старшего цензора <…> который, подобно церберу, караулил вход в „негласную“, или „секретную“, половину, т. е. в „черный кабинет“. Официальное название этого учреждения было – Секретная экспедиция.

Вход в „черный кабинет“ был замаскирован большим желтым шкафом казенного типа, через который „секретные“ чиновники из служебного кабинета старшего цензора проходили в „святая святых’“. Таким образом, посторонний человек, если бы ему удалось пройти даже через все комнаты гласной цензуры и войти в кабинет старшего цензора, все-таки не мог бы проникнуть в „черный кабинет“, ибо трудно допустить, чтобы он полез в шкаф, дверца которого автоматически запиралась; другого же входа с этой стороны цензуры в секретное отделение не было. Из „черного же кабинета“ был еще другой выход, по коридору, через кухню, где постоянно находилось несколько сторожей <…> на Почтамтский переулок»[662].

Однако добыть информацию – это только часть дела: ее нужно систематизировать, сравнить с информацией из других источников, оценить достоверность, использовать в нужное время и в нужном месте. Для этого в Особом отделе и охранных отделениях существовали секретные канцелярии и секретные архивы, в которые не имели доступа служащие общей канцелярии. Допуск к информации с грифом «ОО» (Особый отдел) или «СС» («Святая святых») имели только кадровые оперативные работники и только в пределах своей компетенции. В Особом отделе регистрировали все произведения нелегальной печати; библиотека революционных изданий насчитывала свыше 5000 экземпляров, постоянно пополнялась новыми изданиями; имелась обширная коллекция фотографий революционных деятелей.

На каждую губернию России были заведены специальные дела, обозначенные буквами и имевшие каждое свой цвет: «А» – бело-серые; «Б» – темно-розовые; «В» – зеленые; «Г» – синие. В делах с литерой «А» находились сведения об адресах, по которым шла переписка между центром и местной партийной организацией, и о лицах, принимавших участие в ее деятельности или с ней связанных. В делах с литерой «Б» содержались материалы, полученные в результате агентурной работы и перлюстрации корреспонденции, а также донесения с мест о деятельности подпольных организаций. Дела с литерой «В» комплектовались отчетами сотрудников наружного наблюдения («рапортными книжками»). В делах под литерой «Г» аккумулировались сведения о печатных изданиях партийных организаций, о методах доставки литературы из-за границы и способах ее распространения в Российской империи.

В архиве имелась алфавитная картотека на всех лиц, уличенных в нелегальной политической или террористической деятельности. В карточки заносились подробные установочные данные на конкретное лицо, его партийные псевдонимы и клички для наружного наблюдения, а также указания, в каких делах (год, том, страница) содержатся подробные агентурные сведения о «клиенте». На эсеров карточки были красного цвета (видимо, как на самых опасных), на эсдеков – синего, на анархистов – зеленого, на кадетов и беспартийных – белого, на студентов – желтого. В целях конспирации в картотеку вносились и карточки секретных сотрудников; это позволяло контролировать лояльность агента, поскольку его деятельность часто освещалась другим агентом, не подозревавшим о двойной жизни коллеги по партии.

По результатам наружного наблюдения в секретной канцелярии составлялись диаграммы наблюдений, позволявшие наглядно продемонстрировать все контакты наблюдаемого лица. Рисовались две окружности. На одной из них отмечались организации и лица, с которыми контактировал условно обозначенный в центре диаграммы объект. На другой помечались дома, в которые наблюдаемое лицо заходило, а стрелки и линии показывали установленные связи между объектом, организациями, лицами и домами, изображенными на диаграмме. На основании анализа имевшейся в распоряжении Особого отдела информации его сотрудники готовили циркуляры Департамента полиции «О деятельности политических партий в России и мерах борьбы с этими партиями».

В результате дебатов по вопросам профессиональной подготовки жандармов в 1909 г. была утверждена «Инструкция о порядке ведения учебных занятий на офицерских курсах при штабе Отдельного корпуса жандармов». По новым правилам кандидатура офицера, желавшего поступить на службу в корпус, рассматривалась специальной комиссией. Члены комиссии знакомились с общим развитием поступающего, его знаниями и способностями к специальной служебной деятельности, а также с отчетами агентуры о моральных качествах кандидата. На службу в корпус не допускались офицеры, «…бывшие в штрафах по суду и следствию или имеющие казенные или частные долги, равно лица польского происхождения, католического исповедания или женатые на католичках, а также евреи, хотя бы и крещеные»[663].

На курсах изучали историю революционных движений, государственное право, уголовное право, уголовный процесс в России, розыскное дело, регистрацию преступников (антропометрию, дактилоскопию, фотографирование), знакомили с системами шифров. Преподавателей для курсов набирал командир корпуса; за преподавание основного предмета полагалось жалованье в размере 500 рублей год, второстепенные предметы оплачивались по усмотрению командира корпуса. Выпускные экзамены оценивались по 12-балльной шкале; офицер, получивший менее шести баллов за курс или по одному из основных предметов, подлежал отчислению в свою часть. В 1913 г. государственное право было заменено телеграфным делом; установлен возрастной ценз для перехода в корпус – не моложе 24 и не старше 33 лет. Был определен перечень вопросов для вступительных экзаменов: государственное, уголовное и гражданское право; полицейское, финансовое и международное право; русская и зарубежная история; политэкономия и география.

Рядовой состав строевых частей Отдельного корпуса жандармов призывался на службу на основе отбывания воинской повинности, унтер-офицерский формировался из выслужившихся рядовых. Должности пунктовых жандармских унтер-офицеров, их помощников и жандармов для поручений по обыскам и арестам замещались исключительно унтер-офицерами строевых частей, остававшимися на сверхсрочную службу и имевшими безупречный послужной список. Допуск к самостоятельной работе они получали только после изучения соответствующих инструкций, циркуляров и наставлений, а также практического ознакомления с работой старших по званию коллег. Унтер-офицеры наблюдательного состава должны были быть благонадежны (не бывшие в штрафах, не польского происхождения или католического исповедания, не женатые на католичках, не евреи или перекрещенцы), здоровы, ростом не менее двух аршин четырех вершков и умеющие свободно написать краткое донесение о происшествии или обо всем замеченном. С унтер-офицерским составом регулярно проводились занятия по стрельбе и грамотности, раз в год устраивались инспекторские смотры офицерами штаба корпуса. Никто из жандармов не имел права заниматься торговлей или подсобным промыслом, держать лавку или давать деньги в рост; подобные ограничения касались и их жен.