Читать онлайн «Лис пустыни. Генерал-фельдмаршал Эрвин Роммель». Страница 51

По выражению начальника генштаба одной из групп армий: «Гитлер и другие ответственные лица из ОКБ упорно пытались превратить главнокомандующих в простых исполнителей их исходящих приказов». Даже самовластный Фридрих Великий вполне успешно использовал так называемую «проблемную тактику». В королевских указах он только обозначал тактическую цель, предоставляя своим военачальникам право самостоятельно выбирать пути решения поставленной задачи. Во времена Гитлера наряду с задачей жестко указывались и «правильные» пути ее решения, напрочь исключающие творческую инициативу и свободу выбора исполнителя. Так, на Восточном фронте офицерам всех рангов было категорически запрещено отдавать приказ «к отступлению» без одобрения этого решения лично Адольфом Гитлером. Не могло быть и речи ни о каком «вождении полков» в старинном понимании слова «полководец»! Жесткий централизм, совершенно необходимый в рамках общей военной стратегии, был заменен на «приказы фюрера». В кризисной ситуации вермахт платил за упрямство фюрера неоправданно высокую цену – людьми, техникой и в конечном итоге утраченными победами. Гитлер не мог ссылаться на «незнание положения на фронте», во что искренне верили многие фронтовые командиры. Гитлер знал, но в непреоборимом упрямстве продолжал гнуть свою линию и действовать по шаблону, совершая один промах за другим.

Я ни в коем случае не подвергаю сомнению безупречные личностные качества генерал-фельдмаршала Кессельринга, но хочу высказать свое мнение по поводу его командирских способностей. Мне кажется, что он настолько «пропускал через себя» все приказы фюрера, что на определенном этапе они начинали казаться ему «его собственными» – тогда Кессельринг бросался в самую гущу сражения и с неумолимой непреклонностью начинал действовать даже там, где весь его боевой и гражданский опыт должен был бы заставить его, как минимум, остановиться и осмотреться. Он был хорошим исполнителем, но никогда не был творцом. Ему довелось пережить и мгновения триумфа, но первоначальный успех всегда оборачивался неизбежным поражением, уносившим жизни тысяч и тысяч немецких солдат…

22 января 1944 года союзники высадились на побережье Тирренского моря в районе Анцио и Неттуно. Я сразу же вспомнил Роммеля и его мысли вслух незадолго до отъезда во Францию: …мы все равно будем оставлять одну позицию за другой, обильно поливая их своей кровью, а если противник выбросит десант севернее или южнее Рима, то он вынудит нас окончательно отступить – ведь мы уже исчерпали последние резервы…

Роммель предупреждал о неизбежности десантов южнее и севернее Рима и называл места предполагаемой оперативной высадки союзнической армии вторжения – Пизу или Ливорно. Итальянский генштаб рассматривал равнинный регион Гаэта – Неттуно как наиболее подходящий для союзнической операции «море-земля». Судя по всему, Кессельринга эта проблема вообще не беспокоила. Трудно назвать его приказ о передислокации 3-й и 29-й дивизий на линию фронта под Кассино ровно за сутки до начала вражеской операции иначе, чем полным устранением от служебных обязанностей.

Тем временем англо-американские десантные суда курсировали вдоль итальянских берегов в пределах визуального наблюдения, а люфтваффе находились уже в таком «разобранном» состоянии, что воздушная разведка или вообще не идентифицировала амфибийные силы противника, или считала их перемещения «не заслуживающими внимания»! Именно поэтому вражеский десант был полной неожиданностью для ОКВ и повлек такие тяжелые последствия для итальянской группировки вермахта.

Роммель с неослабевающим вниманием наблюдал за развитием «Битвы за Неттуно», ставшей для обеих сторон генеральной репетицией грядущего вторжения во Францию. Союзники связывали с плацдармом Неттуно далеко идущие планы, а успешные оборонительные действия немцев могли повлиять на сроки проведения других десантных операций на европейском театре военных действий. Преподай вермахт предметный урок союзникам, это могло бы вызвать сомнения в целесообразности уже объявленного на весь мир «большого десанта» или же привести к отказу от этой рискованной акции. В том случае, если союзники не откажутся от идеи высадки в Нормандии, даже потерпев поражение под Неттуно, им так или иначе придется перенести день «Д», чтобы более основательно подготовиться к амфибийной операции. В том и в другом случае немцы получали жизненно необходимый им выигрыш во времени и возможность проведения широкомасштабных оборонительных мероприятий. Кроме этого, вот-вот в войска должны были поступить широко разрекламированные пропагандой крылатые ракеты «Фау».[27] Гитлер и ОКВ особо подчеркивали, что успех или неудача союзников, равно как победа или поражение в грядущих оборонительно-наступательных боях вермахта, окажут решающее воздействие на ход войны в целом.

Главные калибры корабельной артиллерии, эскадрильи бомбардировщиков и штурмовиков обрушили огневой вал на германские позиции. Десант пошел, и вскоре диаметр предмостного укрепления стал достигать 20 километров. Генерал-оберст фон Макензен, брат германского посла в Риме, срочно прибыл с севера Италии и принял командование над дислоцировавшимися в зоне прорыва немецкими частями. Немцы организовали жидкую оборону силами срочно сформированных в Риме сводных подразделений. Первый бой принимали собранные из разных дивизий солдаты и офицеры, «бойцы» интендантских взводов и рот подвоза снабжения, работники штабов и аппарата управления войсками. Патрули останавливали на улицах Рима отпускников, а в венерических диспансерах были срочно «мобилизованы» все проходящие курс лечения военнослужащие. Позже подтянулись строевые части – в основном из северной группировки экспедиционных войск. Благодаря своевременному подкреплению немцам удалось стабилизировать положение, а уже через три недели фон Макензен сконцентрировал здесь достаточно сил для нанесения контратакующего удара.

На этот раз ОКВ не поскупилось, и к Неттуно были срочно переброшены танки, артиллерия резерва главного командования, войсковые и специальные подразделения – среди прочего два 420-мм орудия на железнодорожной установке. Таким образом, удалось достичь приблизительного равенства сил, и фон Макензен получил прекрасную возможность сбросить противника в море. Правда, командованию было не совсем ясно, каким образом следует атаковать хорошо закрепившегося на захваченном плацдарме противника.