Читать онлайн «Сталин. Путь к диктатуре». Страница 37

Скрыпник обо всем этом узнал только тогда, когда очутился под домашним арестом. Но арест продолжался недолго — он покончил жизнь самоубийством (1933 год). Рассказывали, что Скрыпник в предсмертном письме на имя членов ЦК ВКП(б) писал, что «для опровержения чудовищной лжи сталинской полиции у меня остается только один аргумент — лишением себя жизни осудить сталинскую систему». На волчьи нервы Сталина этот аргумент не подействовал. На Украине начались массовые аресты членов «группы Скрыпника», большинство которых Скрыпника и в глаза не видели.

Хотя организационное влияние группы Скрыпника распространялось лишь на Украину, но идейных сторонников она имела во всех республиках — в Татаро-Башкирии (султан-галиевцы), Туркестане (садвокасовцы), на Кавказе (бывшие «национал-уклонисты») и т. д.

Активизация центробежных сил на окраинах была совершенно естественной реакцией на «центростремительную революцию» сверху — на ликвидацию даже видимости местных автономий. Централизация государственной власти как результат централизации власти партийной не считалась ни с чем — ни со специфическими условиями национальной самобытности, ни с установившейся традицией национального самоуправления.

Впоследствии, на XVII съезде партии, затушевывая истинное положение завуалированными формулами о «пережитках капитализма», Сталин сам признался, что украинский «национализм» Скрыпника не есть случайное или единичное явление:

«Следует заметить, что пережитки капитализма в сознании людей гораздо более живучи в области национального вопроса, чем любой другой области. Они более живучи, так как имеют возможность хорошо маскироваться в национальном костюме. Многие думают, что грехопадение Скрыпника есть единичный случай, исключение из правила. Это неверно. Грехопадение Скрыпника и его группы на Украине не есть исключение. Такие же вывихи наблюдаются у отдельных товарищей и в других национальных республиках».

Поэтому и поход против «грешников» был не «случайным», а организованным и всеобщим по всем республикам. Тем больше росло сопротивление в национальных компартиях и организациях против новой сталинской национальной политики — политики, правда, все еще «национальной по форме», но полицейской по содержанию.

Однако общая обстановка в стране, партии и ее национальных организациях после разгрома «правой оппозиции» далеко не была идиллической. Чистка партии 1929–1930 годов тоже не достигла своей цели. Она не сделала партию ни «однородной», ни «монолитной», ни даже «дисциплинированной».

Препятствий на пути к установлению единоличной диктатуры оказалось больше, чем это себе представляли Сталин и его помощники. Старая партия умирала, но умирала далеко не естественно — в муках, сопротивлениях и в крайне опасных для режима эксцессах.

Не успевал сталинский аппарат расправиться с одной оппозицией, как тут же выступала на сцену новая. Причем каждая новая оппозиция, будучи и по составу и по идеологии оппозицией коммунистической, в определенной мере отражала чаяния широких народных масс. В этом-то и была заложена величайшая опасность оппозиций для сталинцев.

Когда последние легальные формы народного волеизъявления, Советы и профсоюзы, были превращены в фикции, народ возлагал свои надежды на взрыв режима в междоусобной борьбе внутри самой партии. В этой борьбе его симпатия была на стороне оппозиции. В случае столкновения вне рамок партии, в случае вынужденной апелляции борющихся сторон к народу дело Сталина было бы проиграно наверняка. Этой опасности Сталин никогда не упускал из вида. Ленинский вопрос «кто кого?», кто победит: Сталин партию или партия Сталина — оказывался все еще не решенным. Без решения этого вопроса внутри партии Сталину нечего было и думать о единоличной диктатуре в государстве.

Другими словами, надо было превратить партию в такую же фикцию, как Советы и профсоюзы, но в фикцию достаточно импозантную, чтобы выступать от ее имени, и абсолютно послушную, чтобы можно было на нее положиться. События после XVI съезда убедили Сталина, что такой идеальной партии у него нет. Нужна была новая, на этот раз более радикальная и более универсальная чистка партии. Такая чистка и была назначена решением Политбюро 10 декабря 1932 года. Заметим, что назначена она была не съездом партии, не пленумом ЦК или ЦКК и далее не партийной конференцией, а Политбюро, то есть Сталиным. 12 января 1933 года объединенный пленум ЦК и ЦКК задним числом подтвердил это решение Политбюро.

Еще более характерным и знаменательным было то, кого собирался Сталин чистить. Уже не говорилось просто о «социально-чуждых элементах», как раньше. Не было также и сужения рамок чистки категориями «бывших оппозиционеров». Теперь Сталин нашел более эластичное определение для подлежащих чистке — «ненадежные». Чистка должна сделать партию еще более послушной. «Послушность» на языке сталинцев называлась «железной пролетарской дисциплиной».

Все эти требования Сталина к новой партии и были положены в основу постановления пленума ЦК и ЦКК. Вот это постановление:

«О чистке партии.

1. Объединенный пленум ЦК и ЦКК одобряет решение Политбюро ЦК о проведении чистки партии в течение 1933 года и приостановке приема в партию до окончания чистки.

2. Объединенный пленум ЦК и ЦКК поручает Политбюро ЦК и Президиуму ЦКК организовать дело чистки партии таким образом, чтобы обеспечить в партии железную пролетарскую дисциплину и очищение партийных рядов от всех ненадежных, неустойчивых и примазавшихся элементов».

Это Сталин сам себе поручил от имени ЦК и ЦКК чистку партии.

Постановлением Политбюро ЦК и Президиума ЦКК от 28 апреля 1933 года были установлены категории коммунистов, подлежащих чистке. В этом постановлении говорилось, конечно, и о «классово-чуждых и враждебных элементах, обманным путем пробравшихся в партию и остающихся там для разложения партийных рядов», то есть о бывших помещиках, буржуях, кулаках, белогвардейцах, меньшевиках, но таких давно не было не только в партии, но и в стране. Если же были в партии отдельные лица чуждого происхождения, то они состояли в гвардии самого Сталина (Молотов, Жданов, Вышинский, Булганин, Маленков и другие). Формула «классово-чуждые элементы» была дополнительно внесена, чтобы придать чистке «пролетарский характер». Суть дела заключалась во вновь «открытых» категориях, подлежащих теперь изгнанию из партии. Постановление перечисляло их так:

«2) двурушники, живущие обманом партии, скрывающие от нее действительные стремления и под прикрытием лживой клятвы в „верности“ партии пытающиеся на деле сорвать политику партии;