Читать онлайн «Сибирь. Монголия. Китай. Тибет. Путешествия длиною в жизнь». Страница 115

В руках тибетских стариков и старух также часто видишь маленькие ручные мельницы, которые они стараются вертеть безостановочно, даже и тогда, когда заняты чем-нибудь по хозяйству. Если мельницы нет в руках, тогда набожный тибетец старается читать молитву, но последнее, конечно, несколько труднее, чем вертеть ручную меленку, и потому все под старость обзаводятся ими.

Другой тибетский монастырь, который мы видели, был Гумбум. Он находится в провинции Амдо, в той ее части, которая подчинена китайцам. Монастырь лежит на север от большого озера Кукунор и в 25 верстах от китайского города Синин, где сосредоточено управление тангутами. Местность, где расположен монастырь, высокая, холмистая; вокруг монастыря ни деревьев, ни пашен нет, но в домиках по рекам тангуты сеют скороспелый ячмень. Когда подъезжаешь к монастырю, издали он похож на наши южные уездные города: ни ограды вокруг, ни колоколен, как в наших монастырях, здесь нет; по склонам холмов рассыпана сотня-другая мазанок, сложенных из кирпича и выбеленных, кругом домов такие же глиняные выбеленные ограды. Постройки разделяются оврагом с крутыми красными обрывами; в глубине оврага течет речка; через нее перекинуты плохенькие мостики.

Когда же мы въехали в самый монастырь, то увидали, что в Гумбуме есть не одни только мазанки. Прежде всего, при въезде стоит восемь субурганов, т. е. восемь небольших, особой постройки, башенок которые буддисты ставят в память своих святых или над какой-нибудь своей святыней; они бывают весьма различны: одни небольшие, как наши надгробные памятники, другие – как наши церкви; в больших субурганах внутри устраиваются помещения для статуй богов, а маленькие стоят пустые. Дальше по сторонам дороги мы увидали несколько больших храмов; одни из них были тибетской архитектуры: расширенные книзу, окрашенные в белую, красную и черную краску (низ здания – черный, затем – красная полоса и, наконец, главная часть постройки – белая), с плоской кровлей, обнесенной кругом решеткой.

Спереди, над входом в храмы, выставлены золоченые изображения колеса и двух ланей, а по углам – золоченые вазы, наполненные молитвами. Другие храмы, напротив, были с выгнутыми китайскими кровлями, поднимавшимися одна над другой кверху и блиставшими сплошной позолотой. Вокруг храмов тянулись длинные казенные здания в два этажа; окон в некоторых было до двадцати. Остальные дома лам были в один этаж и построены отдельными двориками. С улицы во двор ведет обыкновенно калитка, внутри – небольшой двор, со всех сторон обставленный жильем, кругом – галерея на деревянных столбах, на галерею выходят двери и окна комнат. На таком дворике помещаются обыкновенно несколько лам, занимая отдельные кельи, но богатые занимают иногда весь дом, имея около себя только прислугу.

Внутри некоторые кельи обиты по глиняным стенкам досками и по дереву разрисованы. Окна разделаны решетками и заклеены, по китайскому обычаю, бумагой. Печей, как у нас в домах, нет, а лишь с заднего двора наделаны печурки под полом, – их подтапливают конским навозом, который огнем не горит, а лишь тлеет и нагревает глиняную лежанку, на которой в таких домах сидят обыкновенно с ногами и которая занимает большую половину комнаты; но тепла в комнате от такого отопления мало, и потому ламы предпочитают сидеть на галереях и на кровлях своих домов, где их пригревает солнышко. Для стряпни в одной из келий устраивается очаг.

В Гумбуме лам насчитывается до четырех тысяч. Они так же разделяются на четыре разряда, как и в других тибетских монастырях. Одни занимаются церковными службами и, по просьбе приходящих мирян, гадают о счастливых или несчастных днях, из них же набираются различные монастырские работники; другой разряд составляют ламы, изучающие священное писание; третий разряд – медики; ламы четвертого, высшего, разряда изучают особые, недоступные для изучения других, книги; они обязаны соблюдать более строгие обеты, молиться известное время днем и вставать на молитву ночью; одеяние их несколько иное, чем у других монахов, – это нечто вроде наших схимников.

Из разряда изучающих писание обыкновенно выбираются все монастырские власти; этот разряд – самый многочисленный в Гумбуме и самый влиятельный.

Делами монастыря заведует совет из выборных монахов; они через особых, назначенных для того лиц собирают пожертвования с окрестных жителей, отдают в аренду монастырские земли, заводят иногда особые монастырские лавки, где монахи могут покупать необходимые для них товары, вообще заведуют монастырским хозяйством, и, надо отдать честь тангутам, – вести хозяйство они умеют.

Духовными делами Гумбума заведует особый настоятель. Он избирается, обыкновенно, из лиц богатых, чтобы мог на свои средства поддерживать обширные знакомства, делать приемы китайских властей и тому подобные расходы. Для присмотра за порядком и за поведением молодых лам назначается особый монах, которому принадлежит право наказывать молодых лам за маловажные проступки, за важные судит совет и приговаривает или к телесному наказанию, или к тюрьме, а в более важных случаях – к позорному изгнанию из монастыря. В знак своей власти этот монах, называемый Гебкуй, носит в своих руках деревянную четырехгранную палку, довольно почтенных размеров. Для присмотра за порядком у него есть помощники; каждому из них поручено наблюдать за известным числом келий.

Гумбумским монахам от монастырской казны выдают известное количество муки ржаной, так называемой дзамбы, которая составляет главную пищу монахов, чая и понемногу мяса; выдается также и самый необходимый и простой материал для одежды; сшить себе одеяние монах должен сам. Доли, получаемые от монастыря, неравны: почетные ламы получают больше, послушники меньше, но всем казенного содержания на прожиток недостает, и все ламы занимаются каким-нибудь ремеслом, чтобы заработать на одежду и на улучшение пищи.

Часто богомольцы, приходящие в Гумбум, жертвуя на монастырь, жертвуют особо и в пользу братии; часто также заказываются поминальные угощения для братии. Жертвуемые деньги скапливаются и потом делятся не поровну, а также долями, сообразно с чином. Когда в монастырь сделано какое-либо пожертвование, то все монахи должны идти в храм к богослужению. В такие дни и также в дни больших праздников площадь вокруг главного гумбумского храма бывает вся уставлена монашескими сапогами, – в храм входить в обуви запрещено. В обыкновенные дни ряд сапог бывает не особенно велик, и они помещаются на ступенях лестницы, ведущей в кумирню.

Сами монахи, часто бедные и питающиеся подаянием, не отказывают, однако же, в милостыне бесчисленным нищим, ходящим по монастырским дворам.