Читать онлайн «Сибирь. Монголия. Китай. Тибет. Путешествия длиною в жизнь». Страница 114

После молитвы, обращенной к Ченрези, один из священнослужителей подает ему чаю, наливая из золотого чайника, другой подносит ему на блюде рису; после того как священная особа возьмет щепотку рису и выпьет чай, все оставшееся в чайнике и на блюде разделяется между присутствующими. Чай выпивается тут же с величайшим благоговением, а рис многие благочестивые люди завязывают в платок, чтобы отнести своим домашним эту освященную пищу. После раздачи рису поклонники, один по одному, подходят к престолу, делают земной поклон перед Далай-ламой, а он притрагивается к голове подходящего особым жезлом или чем-то вроде колокольчика, сшитого из шелковой материи, затем поклонники удаляются. Лицам, наиболее почетным из среды поклонников, Далай-лама жалует иногда шелковый платок (платки бывают различных достоинств и ценности).

Дворец Далай-ламы представляет замечательное зрелище. Построен он на холме; входят туда по дороге, обсаженной с обеих сторон деревьями. В первом этаже большая неразгороженная зала; в ней, кроме молитвенных мельниц по бокам, ничего нет; из нее выход на двор и со двора вход во второй этаж; здесь стоит огромная статуя белого слона, такая большая, что занимает все три этажа здания: в первой зале желающие поклониться этому изображению бога Майдари обходят вокруг статуи, потом поднимаются на галерею, которая идет вокруг туловища слона и, наконец, по галерее третьего этажа обходят вокруг головы изображения. Выйдя из здания со слоном, входят во дворец, где Далай-лама принимает поклонников. На дворе этого дворца находятся пять намогильных памятников, поставленных над телами прежде живших Далай-лам. Между ними один богато украшен золотом.

С этого двора открывается великолепный вид на окрестности и город Лхасу, лежащий у подножия холма. Все описываемые здания построены по уступам холма Поталы, связаны между собой общими кровлями, лестницами, галереями, и если смотреть на них снизу, от подножия холма, то они представляют вид как бы одного цельного здания (они известны под именем Красного дворца). Вокруг по горе теснятся другие здания храмов и монастырей.

Город, лежащий в долине на берегу небольшой речки, тоже наполовину наполнен храмами и монастырями; в нем находится только небольшое число частных домов, принадлежащих знатным лицам.

Жилища купцов, бесчисленные гостиницы, назначенные для приема поклонников, посещающих Лхасу со всех концов мира, и лавки находятся в предместьях города. Кроме тангутов, в городе живет много индийцев – ремесленников и торгующих кашмирцев; последние – мусульмане, для них есть на окраине предместья мечеть. Главное оживление придают городу толпы богомольцев: здесь можно встретить и китайца, и жителя России – бурята и монгола, и жителя жаркой Индии, – все они в своих разнообразных национальных костюмах составляют толпу на улицах и наполняют храмы. Особенно много народу стекается в Лхасу ко дню религиозных праздников; процессии праздничные здесь бывают очень великолепны и многолюдны.

В окрестностях города есть много очень больших монастырей; в ближайшем из них к городу находятся хорошо устроенные школы, в которых монахи изучают науки (монахов и учеников насчитывают здесь до семи тысяч). В нескольких верстах от Лхасы есть монастырь Capa с 5000 монахов. Самым замечательным монастырем считается Галдан, основанный Цзонкавой, в нем до 3000 монахов.

В каждом монастыре есть гэгэн или хубилган какого-нибудь буддийского святого. Монахи в тибетских монастырях, кроме молитвы, занимаются также науками и искусствами.

Они разделяются обыкновенно на четыре группы: одни из них церковнослужители, другие изучают медицину, третьи – науку или живопись и ваяние, необходимое для религиозных целей, четвертый, наиболее почтенный и наиболее строгий по обряду, класс монахов изучает высшую буддийскую мудрость.

Монастыри управляются выборными властями. В монашество поступают иногда дети; сначала они произносят малые обеты, затем, лет 13, выучивши молитвы и некоторые правила, они могут принять второе посвящение, а вскоре за тем и третье.

Одежду монахи носят старинную индийскую, – не халат или шубу, как миряне-тангуты, а юбку и плащ или просто кусок материи аршин в пять длиной; этот кусок они обертывают вокруг верхней части тела, оставляя часто правую руку и плечо голыми; голову не принято покрывать шапкой, прикрывают ее, в случае надобности, тем же плащом; в храм монахи должны входить босые. У некоторых монахов в руках большая черная чаша; это в воспоминание той чаши, которую носил Будда для сбора подаяний, живя на земле.

Мы лично видели два больших тибетских монастыря: один в северо-восточном углу Тибета – монастырь Лавран с гэгэном Джаяни-Джапасын. Стоит он в горах, высоко, где уже и хлеб не родится, и деревья не растут, но горы вокруг пологие, поросшие хорошей травой; жителей, деревень кругом не было видно далеко. И вот в таком-то пустынном и неприветном месте нашли мы монастырь, точно городок какой-нибудь, чистый, красивый, с двухэтажными каменными зданиями, с высокими храмами, на кровлях которых блестят золотые вазы с молитвами, по буддийскому обычаю, и над входами – изображения ланей и колеса: эти изображения тоже всегда золотят, и они далеко виднеются над плоскими кровлями храмов. Самые храмы выбелены, а нижние их этажи окрашены в красный и черный цвет. Улицы монастыря местами мощены плитами или просто чисто выметены.

Жили мы в этом монастыре недолго. Некоторые из нас ходили на поклонение гэгэну. Зала, в которой он принимал, была сверху донизу разрисована – и потолок и стены, и убрана всякими вазами, фонарями и этажерками. Гэгэн сидел на троне на семи атласных желтых подушках; на нем была желтая атласная мантия и шапка в роде короны, расширяющаяся сильно кверху. После земного поклона, который делали перед ним, он благословлял пришедших, прикасаясь к голове молитвенником, некоторым повязал на шею маленькие кусочки белой материи.

Кругом монастыря ограды никакой не было, только во всю длину его тянулся навес, и под этой кровлей стоял длинный ряд молитвенных мельниц. Это были огромные, чуть не саженной вышины, барабаны, вертящиеся на своей оси; снаружи они раскрашены и на них написаны молитвы; внутри барабанов тоже были свитки с молитвами. Богомольцы, идущие в монастырь, идут вдоль всего навеса и руками толкают каждый барабан; он вертится, и буддисты думают, что это заменяет чтение молитв, что в воздухе как будто проносятся те сотни молитв, которые заключены в барабанах. Во всем Тибете везде устраиваются такие молитвенные столбы, как в монастырях, так и в частных домах. Часто мельницы эти ставятся над ручьями, чтобы их водой вертело, или над воротами домов, где ветер их вертит; наконец, маленькие мельницы устраивают над очагом, где сильная тяга воздуха.