Читать онлайн «Саддам Хусейн». Страница 98

Иракцы не преминули воспользоваться этой сверхудачной возможностью, чтобы дискредитировать воздушную кампанию союзников, которая, как они уверяли, была направлена на уничтожение Ирака, а не на освобождение Кувейта. Иностранных журналистов быстро направили на место происшествия, и душераздирающие картины извлечения тел из-под обломков были показаны всему миру. Американская администрация обвинила в этом трагическом инциденте Саддама. Как сказал представитель Белого дома Марлин Фицуотер, бункер был всем известным командным пунктом, и мирных жителей там вообще не должно было быть. Инспектор объединенного верховного командования генерал Томас Келли пошел еще дальше, доказывая, что нельзя исключить «хладнокровного решения со стороны Саддама Хусейна послать в это помещение мирных жителей, так, чтобы мы об этом не узнали и разбомбили их. Он не мог не знать, что нам известно: это чисто военный объект».

Неумышленный или преднамеренный, но этот трагический случай сыграл на руку Саддаму Хусейну. Союзники быстро заявили, что пересмотрят свою воздушную стратегию, сместив фокус на иракские войска в Кувейте и заранее предупреждая о предстоящих стратегических бомбардировках в глубине Ирака. Что было не менее важно с точки зрения Саддама, в Вашингтоне раздавались предложения, что следует ускорить наземное наступление. Одновременно открылась новая дипломатическая перспектива, когда Москва ответила на неожиданную эскалацию, отправив в Багдад специального посланника, Евгения Примакова, чтобы обсудить возможности прекращения огня.

Тут Саддам решил, что настал момент довести дело до конца, или спровоцировав наземную войну, или, еще лучше, найдя дипломатическое решение. Воспользовавшись визитом Примакова и чрезвычайным заседанием Совета Безопасности по обсуждению войны в Заливе, Совет Революционного Командования 15 февраля объявил о «готовности Ирака рассмотреть резолюцию Совета Безопасности № 660 от 1990 года с целью достичь достойного и приемлемого решения, включая вывод войск».

Заявление Ирака поразило весь мир. В первый раз с 5 августа 1990 года иракские президент упомянул о своей готовности уйти из Кувейта, девятнадцатой провинции Ирака в последние полгода. Казалось, в конце туннеля забрезжили лучики света. Народ в Багдаде радовался.

— Давно пора уйти из Кувейта, — с нехарактерной откровенностью сказал молодой багдадец иностранным телекорреспондентам, — эта война невыносима. Багдад больше не город. Он превратился в пустыню.

И вскоре первоначальная эйфория сменилась мучительным разочарованием: выяснилось, что готовность Саддама уйти из Кувейта сопровождалась цепью условий, которые сводили на нет букву и дух резолюции № 660. Уход Ирака не только ставился в зависимость от ухода Израиля «из Палестины и арабских территорий, которые он оккупирует на Голанах и в южном Ливане», и от отмены всех резолюций ООН, направленных против Ирака, но и обусловливался международными гарантиями относительно «исторических прав Ирака на суше и на море», что включало, в общем, признание притязаний Ирака на Кувейт и, возможно, продолжение частичной или полной оккупации эмирата. Кроме того, Саддам составил список требований, включая аннулирование иностранного долга Ирака в 80 миллиардов долларов и восстановление Ирака за счет союзников.

Неудивительно, что эти требования были отвергнуты Джорджем Бушем как «жестокое надувательство», и он призвал «армию и народ Ирака взять дело в свои руки и свергнуть диктатора», Ирак ответил новой угрозой применить химическое оружие.

— Если не прекратятся бомбардировки Ирака, — предупредил представитель Ирака в ООН Абдель Амир аль-Анбари, — у нас не будет другого выхода, кроме как обратиться к оружию массового поражения.

Это заявление, так же как и иракская «мирная инициатива», было истолковано Пентагоном как дальнейшее указание на то, что Саддам дошел до крайности. Налеты усилились, подготовка к наземной войне ускорилась, и хотя администрация отрицала заявление французов, что дата решительного наступления уже установлена, президент Буш обещал кувейтцам, что этот кошмар закончится «очень, очень быстро».

Американская оценка отчаяния Саддама вскоре была подтверждена. 18 февраля 1991 года Тарик Азиз приехал в Москву, где ему представили советский план прекращения огня. Через три дня, под пристальным вниманием международного сообщества, Азиз привез в советскую столицу ответ Саддама. Тогда мир узнал, что иракский лидер принял советское предложение, согласившись на полный и безоговорочный уход из Кувейта в соответствии с резолюцией ООН № 660.

Хотя советское предложение расходилось с военными целями союзников, ибо в нем ставилось условие отменить все другие резолюции против Ирака и прекратить санкции до завершения ухода из Кувейта, оно, безусловно, содержало значительные уступки Ирака. В соответствии с советским предложением, Саддам фактически согласился с потерей Кувейта и перестал корчить из себя защитника палестинского дела. Попытка связать его личное выживание с более широкими арабскими устремлениями, начатая его «мирной инициативой» 12 августа 1990 года, резко пресеклась. Верный своей природе, в этот трудный момент он предпочел сконцентрироваться на условиях, представляющих наибольшую угрозу для его собственного политического будущего: суды за военные преступления, репарации Кувейту и прекращение экономических санкций. То, что Саддам уже думал о послевоенной ситуации, было проиллюстрировано и в его воинственной речи, произнесенной за несколько часов до принятия советского предложения. Еще раз описав конфликт как битву между благородным воинством Ислама и злыми полчищами неверных, Саддам пообещал продолжать борьбу «независимо от политических усилий, которые мы прилагаем, и формулировки, которую Тарик Азиз отвез в Москву». Представив свои уступки Москве как единственную кульминацию своего шестимесячного вызова западному миру, Саддам пытался подготовить своих подданных, представив неизбежный уход из Кувейта как акт национального величия.

Уступки Саддама несколько запоздали. Установив уже дату, когда иракские войска будут выбиты из Кувейта (хотя и сохраняя этот факт на тот момент в тайне), и поняв всю степень обеспокоенности Саддама, президент Буш не потерпел бы тактики проволочек, которые пошли бы на пользу иракскому диктатору.

— Коалиция дает Саддаму Хусейну время до полудня в субботу (8 вечера по иракскому времени, 23 февраля), чтобы он сделал то, что должен — начал немедленный и безоговорочный уход из Кувейта, — сказал он. — Он должен заявить публично и официально, что принимает эти условия.