Читать онлайн «Саддам Хусейн». Страница 97

В ночь на вторник, 29 января, иракские войска, очевидно, включающие два пехотных и один танковый батальон, пересекли кувейтскую границу на юго-восточном фронте и устремились в направлении Хафджи, заброшенного саудовского городка приблизительно в 12 милях от границы. Захватив врасплох маленький саудовский гарнизон, иракцы заняли город и почти два дня оказывали сопротивление попыткам союзников выбить их. Вскоре американцы понесли свои первые потери в наземной борьбе, когда были убиты 11 морских пехотинцев (7 из них от собственного огня). Потери иракцев в живой силе и технике были гораздо выше: десятки убитых и сотни пленных.

Обе стороны тотчас объявили о своей победе в первой наземной стычке на этой войне. Иракцы описывали свои действия как «удар молнии по царству зла». Они утверждали, что операция была спланирована Саддамом вместе с Советом Революционного Командования и военным руководством и что президент посетил свои войска в Басре за несколько дней до сражения, чтобы лично отдать приказ о наступлении. Коалиция, со своей стороны, принижала важность сражения, и командующий силами союзников генерал Норман Шварцкопф сказал, что она была «столь же значительной, как москит на слоне». Дело в том, что оба заявления по-своему справедливы. Несмотря на отрицание союзников, иракцам в какой-то мере удалась тактическая внезапность, а их способность некоторое время продержаться была важным пропагандистским козырем для Хусейна. И все же иракцы определенно потерпели поражение, и им не удалось достичь какой-либо конкретной цели.

Вскоре стало ясно, что, с иракской точки зрения, налет на Хафджи был частью плана более широкого наступления.

— Буш пытался избежать встречи солдат лицом к лицу, и он заменил такую встречу техникой, стреляющей издалека, — заявило багдадское радио. — Однако люди веры, доблести и чести в славном и героическом Ираке не дадут Бушу и Фахду возможности скрыть свое ничтожество. Так, первые лучи рассвета 30 января осветили поле великой битвы, вселяя надежду в сердца правоверным мусульманам и честным людям всего мира.

Это напыщенное велеречие сопровождалось крупными перемещениями войск в направлении к саудовской границе. 31 января источники союзников сообщили, что четыре иракские механизированные дивизии приблизительно с 240 танков и 60 000 солдат сосредоточились неподалеку от города Вафра на юго-западной кувейтской границе. Вместе с иракской колонной, продвигающейся по Кувейту, растянувшись на десять миль, эти подразделения были подвергнуты жестоким воздушным ударам, которые привели к тяжелым потерям, и предотвратили дальнейшее продвижение иракских войск.

Решение Саддама ввергнуть свои войска в открытое сражение, несмотря на и вопиющую уязвимость для самолетов противника, было правильно истолковано союзниками как указание на все более отчаянные попытки Саддама втянуть коалицию в наземное противостояние. Президент Буш сразу же заявил, что он не попадется в эту ловушку и что наземное наступление будет предпринято «когда наступит подходящий момент». Инстинктивной реакцией Саддама на это хладнокровное заявление была угроза эскалации конфликта на еще более высокий уровень.

— Мы используем все силы и все виды оружия, какие только у нас есть, — предупредила «Аль-Кадисия» 2 февраля, — от кухонных ножей до оружия массового уничтожения.

Хотя эта угроза и была воспринята союзниками всерьез, иракский лидер остался верен своей прошлой модели: испробовать все возможные варианты, прежде чем прибегнуть к крайним мерам — к химической войне. Во время ирано-иракской войны он эффективно эксплуатировал грозный дух иранского фундаментализма, чтобы использовать внутреннюю и международную поддержку для сохранения своей власти. Теперь, снова попав в капкан войны, которую он сам же затеял, Хусейн пытался отвлечь общественное мнение от своей варварской оккупации Кувейта и изобразить Ирак как несчастную жертву западной агрессии, преувеличивая степень морального ущерба и число жертв среди гражданского населения от воздушных налетов.

Стратегия его собственных высказываний и его информационных средств была одновременно направлена на три разные аудитории. Иракский народ, который уже нельзя было больше убедить в том, что его «доблестные орлы» наносят сокрушительные удары по воздушным силам союзников, побуждался к тому, чтобы перенацелить свое возмущение западными «зверствами» на безоговорочную поддержку военных усилий. От арабских масс вне Ирака, очень гордившихся непокорностью Саддама, ожидалось, что они публично выразят недовольство своими собственными лидерами и окажут давление на арабских членов коалиции, чтобы те отказались от своего «позорного поведения». Наконец, телевизионные картины (якобы) беспорядочных бомбардировок были предназначены, чтобы укрепить «лагерь мира» на Западе и спровоцировать там публичные дебаты о законности стратегической воздушной войны.

Чтобы внедрить эту пропаганду, западные журналисты, высланные из Ирака в начале войны, получили разрешение вернуться в страну и посетить тщательно подобранные Хусейном места, чтобы потом подтвердить сведения о бессмысленных разрушениях, вызванных воздушными налетами. Хотя эти места полностью контролировались иракцами (отказавшими западным журналистам в какой-либо информации о разрушениях на военных объектах) и хотя за пределами Ирака было ясно, что действительные масштабы страданий гражданского населения были гораздо меньше, чем заявлял Ирак, последняя уловка Саддама оказалась высокоэффективной. В Марокко около 300 000 человек вышли на улицы, вынудив короля Хасана смущенно объясняться по поводу своего участия в военной коалиции против Саддама. Король Иордании Хусейн, со своей стороны, выразил поддержку Саддаму, обвинив союзников в «совершении военных преступлений под прикрытием резолюций ООН». Даже президент Буш не мог остаться равнодушным к нарастающему брожению в арабском мире. В специальном телефонном разговоре с Хафезом Асадом он заверил сирийского президента, что коалиция делает все возможное, чтобы избежать гражданских жертв. И, что более важно, некоторое беспокойство относительно хода воздушной кампании заставило его 7 февраля послать двух своих старших военных советников — министра обороны Чейни и председателя объединенного генштаба генерала Пауэла — в Саудовскую Аравию, чтобы обсудить с полевыми командирами сроки наземного наступления. К досаде Саддама, этот высокий визит не вызвал ожидаемого изменения стратегии. Возвратившись в Вашингтон, Чейни и Пауэл, как сообщалось, информировали президента Буша, что, по мнению полевых командиров, воздушная война значительно подорвала мощь и моральный дух иракских вооруженных сил, но все же этого недостаточно, чтобы начинать наземную войну; таким образом, они рекомендовали Бушу продолжать бомбардировки еще некоторое время — возможно, еще месяц, чтобы добиться максимального эффекта. Это решение никак не устраивало Хусейна. Его войска в Кувейте систематически истреблялись, и все больше иракцев сдавалось в плен. По официальным сведениям союзников, примерно 1 300 иракских танков из общего количества в 4 280 на кувейтском театре военных действий были уничтожены или серьезно повреждены. Было захвачено больше 1 110 из иракских 3 100 артиллерийских орудий, вместе с 800 из 2 870 бронетранспортеров. Военные потери Ирака на кувейтском военном театре, судя по оценкам, превышали 50 000. Гражданская жизнь в Ираке становилась столь же невыносимой. В Багдаде и других больших городах Ирака не было электричества и воды, жителям Багдада грозила холера и брюшной тиф. К началу февраля правительство вынуждено было объявить приостановку продажи топлива на неопределенное время, что привело к почти полному параличу гражданских перевозок. В этот момент, когда, казалось, желаемое наземное сражение снова ускользало, Саддаму повезло снова. 13 февраля американские бомбардировщики разрушили бомбоубежище поблизости от Багдада, в Амирии, где погибло приблизительно 300 мирных жителей.